Онлайн книга «Рассказы. Темнее ночи»
|
«Мертворожденный Ингин младенец!» – понял Ярен, досадуя на себя, что не вспомнил раньше. Похоронить несчастное дитя, не испившее воды истинного Владыки, в княжеской усыпальнице Всеволод не мог. Но где-то ведь останки схоронили! Где-то здесь, в Гребневе. – И про Анисью пришлые выспрашивали, – крикнули из толпы. – Федор Афанасьич брехал, в стольный град ее забрали, чтобы лекаркой при княгине служила, – сказал мужичок, поджав губы. – А оно вона как, значит… – Рассказывай по порядку, – рыкнул Старший. – Когда дело было? – Да в аккурат перед Солнцестоянием… * * * В аккурат перед Солнцестоянием приехали в Гребнево двое хмурых мужчин с княжескими печатями. Поклонились холмику, тесаным камнем украшенному, и оставили дары, а после выспросили у баб, где живет Анисья, знахарка, стараниями которой княгиня Инга от родильной горячки не померла. Отблагодарить хотели – так они сказали. Отшельничала ведунья недалече от Гребнева, в лесу. Тем же вечером чужаки выехали к Анисье – и больше их не видели. Скоро выяснилось, что пропала и сама Анисья. Никто ее не искал: объяснение справника казалось убедительным. Да и как тут сыщешь, не гонца же в Изор засылать? В Гребневе не любили думать о плохом. Пропала и пропала, сама о себе позаботится. А княжич перед тем, как лагерь разбить, тоже могильному камню поклониться заезжал… – Откуда деньги возьмешь? – шепотом спросил Ярен у Богдана. Селяне посматривали с ожиданием. – У справника в ларце одолжу: чай, не обидится. Много у них с вдовушкой монет. – Богдан усмехнулся. – Яр, а ты покойников наших встречал в Изоре или еще где? Ярен покачал головой: – А ты? – И я нет. – Прищур Богдана стал злее. – И Николай – нет, я спрашивал. Интересные нам попались покойнички. Знать каждого, кто состоял тайно на службе у Всеволода, не мог даже Старший, но командиру и ветеранам-«ястребам» случалось дела вести со многими. – Думаешь… – начал Ярен, но Богдан перебил. – Пусть Старший думает. Наше с тобой дело – саблями махать. Ярен, кивнув, отошел. От смрада ком стоял в горле. Покойники с печатями могли быть порученцами не Всеволода, а княгини Инги. Посланными втайне от мужа. Ничего хорошего это не сулило. – Расходитесь по домам! – зычным голосом приказал гребневцам Старший. – Службы вечерней в церкви сегодня не будет. Люди расходились, судача между собой об Анисье и оглядываясь на священника. – Погоди-ка, мать. – Ярен придержал разговорчивую старуху. – Припомни: давненько Федор Афанасьич, покойник, богачом заделался? Отчего на мздоимца не жаловались? – Годков шесть прошло с того; точно уж и не помню. – Старуха зыркнула на Ярена из-под седых бровей. – Никогда Федька-ловкач не бедствовал, но и нас не обижал, не хуже других был. Неча напраслину на него возводить! Убивцев ло́вите – но сами убивцы, да над покойниками еще глумитесь… пощади, Заступник, души ваши черные… Ярен вспомнил голосящую голову, брошенный шатер и ощутил незримую тяжесть сабли в руке. – Владыка небесный без твоих молитв рассудит, кого карать, кого миловать, – резко сказал он. – Ступай, мать, и чтоб в ночи на улицу – ни ногой. – Да уж больно надо. – Старуха засеменила прочь. Не желая больше глядеть ни на гребневцев, ни на мертвецов, Ярен зашел в прохладный полумрак церкви. Другие дети отца Даниила, как рассказал раньше неугомонный Глеб, сегодня отбывали послушание: четверо малых, которым не мешало бы самим помыться, драили полы да полировали тряпицами деревянные барельефы. Еще трое, постарше, стояли кучкой и о чем-то шушукались, но, завидев Ярена, вернулись к работе с необычайным рвением. |