Онлайн книга «Рассказы 7. Час пробил»
|
⁂ …И вместо лежака приземлился опять на те же дрова в сарае. Стоял удушливый крепкий мороз. Рядом лаяли собаки, а Доход все никак не мог подняться. Но страх и желание жить в итоге заставили перекатиться на бок и слезть вниз. Он осторожно выглянул наружу. Как мог быстро проковылял до избы и полез вдоль задней стены по сугробам к другому двору. Но тут у соседней избы выскочил из будки и залился лаем здоровый среднеазиат. Открылась дверь, и наружу выглянул мужик в тулупе. Доход тут же рухнул в сугроб и замер. Мужик осмотрелся, спустился по ступеням вниз и прикрикнул на пса: – Чего балаболишь, Жиган? Вишь, тюремщика гонят. Кому-то премию дадут. Но пес не унимался. Мужик снова, более внимательно, огляделся вокруг. – Думаешь, здесь он? Хорошо бы. Ну-ка последи. И мужик скрылся в доме. Доход понял, что сейчас тот вынесет ружье, хотя и с такой собакой шанса уйти от погони у него не было. Работая руками и ногами, Доход отполз за угол и по стеночке на четвереньках быстро поскакал мимо крыльца. Он молился, чтобы и здесь не оказалось собаки. И ее не было. Когда он поднял глаза, то увидел пару смотрящих на него детских глаз. Мальчик лет шести с любопытством следил за Доходом из окна рядом с входной дверью. Но прежде, чем Доход успел сообразить, что-то тяжелое и яростно дышавшее распластало его по земле и принялось рвать руки, подбираясь к шее, которую он инстинктивно старался прикрыть. – Жиган, давай, рви гада! – услышал он сквозь боль и рычание собаки. ⁂ Потный, тяжело дышащий Доход с воплем подскочил на своем лежаке. Трясущимися руками подхватил со стола трехлитровую банку и жадно приник к ней, высасывая воду. Когда допил до дна, бессильно опустил руки на колени и завыл, глядя в тусклое окошко: – Да что же это! Не могу я больше! Не-е могу-у-у! За дверью завыли собаки. Доход с силой швырнул банку в печь, и она лопнула, осыпав пол стеклянными осколками. Доход зашарил по лежаку, вытащил из-под тряпок узкую кожаную петлю, помял ее руками, потом крикнул в дверь: – Лиса! Лиса, ко мне! Собака радостно терлась о его колени, Доход гладил ее и чесал между ушей, трепал по шее. – Хорошая моя… Хорошая… Сидеть! Молодец… И ловко накинул на шею лучшему другу ременную петлю. В светлое призрачное небо ушел полный тоски и разочарования вой Лисы. И тут же оборвался. Собаки в клетке подхватили его на все лады: завизжали, залаяли, завыли. Дверь бани распахнулась. Доход перебросил труп через порог, затем вышел сам. Наступила тишина. Доход некоторое время постоял над телом Лисы, глядя куда-то вдаль. Затем криво усмехнулся и вытащил из-за голенища большой нож для разделки. ⁂ Распаренные Мишка с Ксюхой расположились за столом с электрическим самоваром и большим курником с красной рыбой. – Как Вера Павловна поживает? – хитро улыбаясь, поинтересовался Мишка. Ксюша прыснула: – Надо же, «Вера Павловна»! Верка – она и есть Верка. Пашет за копейки. Только и радости, что левые заработки. Но хозяева тоже не дураки. Следят за каждым шагом, нелюди. – Конечно, нелюди. Они ж рептилоиды! С этой, как его… Не-беру… Чего они там не берут? Все уже разобрали. Ксюша постучала пальцем по виску и оглянулась: – Мишк, ты это осторожнее… Рептилоиды – не рептилоиды, а Семена знатно на пятнадцать лет укатали. Так что лучше помалкивать в тряпочку. |