Онлайн книга «Рассказы 7. Час пробил»
|
– Заключенный Сидоров! – прогремело над головой Дохода, и он от неожиданности остановился. – Прекрати делать глупости и злить охрану, сдавайся, а то хуже будет! Уже много лет никто не называл Сидорова по фамилии, только номер Щ-2036. – Кума подключили, значит дела их плохи, – усмехнулся Доход и с усилием дернул правую ногу в дырявых ватных штанах. Главное, сделать несколько шагов, а дальше пойдет… дальше пойдет… пойдет как по маслу. Но шаги никак не делались, а лай собак не прекращался. Даже становился ближе. – Заключенный Сидоров… Доход больше не слушал ничего, он взревел от боли и все-таки переставил сначала одну, а потом другую ногу, медленно вылез на гребень сопки. Что дальше? Доход не знал. Последние сутки он шел наугад. Сначала собирался выйти к железной дороге, но, когда в назначенное время в ожидаемом месте ее не оказалось, Доход заподозрил, что сбился с пути. Несколько часов назад над ним пролетел кукурузник, потом послышался лай собак – тогда он окончательно понял, что план провалился. И сейчас брел наугад, желая только одного – оторваться от погони и где-нибудь отлежаться. За вершиной открылся крутой склон, под которым на изгибе реки лежало большое село. Из труб вертикально поднимались ввысь серые струи дыма. Лаяли собаки. Но на улице никого не было видно. «Засада!» – мелькнуло у Дохода в голове. Но деваться было некуда, и он припустил вниз. Быстрее… потом еще быстрее. Потом споткнулся и кубарем покатился, успев только прикрыть лицо ветхими рукавицами. Его несколько раз подбросило, ободрало руки о чахлую ель… И вот уже Доход хлопается о крышу покосившегося дощатого сарая, пробивает перекрытия и в потоке снега рушится вниз. Собаки лают на склоне. Но Доход, не шевелясь, распластался на старых дровах. Сил подняться у него нет. ⁂ Поздняя, но бурная весна, как последняя любовь перезрелую бабу, накрыла Суру. Из-под снега полезли кучки прелых опилок. Недели не прошло, как ноздреватый лед, державший реку в строгости с октября, сорвался в свой последний поход на север. Холода окончательно отступили, и в поселке настали желанные тепло и свежая сырость. Чавкая раскинувшейся по улице опилочно-снеговой жижей, постаревший на семь лет Доход в засаленной болоньевой куртке и грязных штанах цвета хаки тащил на холке большой бесформенный мешок. Сбоку на веревке шла красавица японская лайка-акита Лиса. Остановившись у нужной избы, Доход запустил руку через забор и отомкнул калитку. Зашел во двор и накинул щеколду обратно. Из будки тут же выкатился дворовый сторож Шарик и залился истеричным визгливым лаем. В ответ Лиса коротко и угрожающе рыкнула, и Шарик, заткнувшись, полез обратно в будку. В избе на лай Шарика к окну прильнула хозяйка, полная моложавая Ксюха. – Миш, – кликнула она мужа, – опять этот твой Доход заявился. Еще и крокодила своего приволок. Когда ты его уже отвадишь сюда ходить? Из спальни, позевывая, вывалился краснорожий пузатый хозяин Мишка в майке-алкоголичке и семейных трусах. – Не твоего ума дело! Он мне столько шкур каждый месяц приносит, сколько другие только по пьяни нахвастать горазды! Миша открыл створку окна и крикнул Доходу: – Доход! Привяжи свою и проходи в сени. Сейчас выйду! Когда Мишка захлопнул окно, Ксюха тут же снова завела шарманку: – Дурак ты, дурак! Ты на него посмотри – он же убийца! По нему зона горькими слезами плачет. Палычу сказать про него, и поедет куда надо! А крокодила его – на шапку! Не хочешь, я сама сделаю… |