Книга Рассказы 7. Час пробил, страница 58 – Алексей Сорокин, Андрей Миллер, Антон Мокин, и др.

«Не думай об этом», – сказал себе Август. Не время для размышлений. Кем бы оно ни было, но где-то здесь находится Марина, которую нужно вытаскивать.

Он понял, что наконец достиг центрального узла. Средоточие «Тангейзера», его мозг и нервную систему, захватил огромный, непрерывно растущий монстр. Кошмарный и прекрасный одновременно. Нечто, не имеющее никакого отношения к человечеству. Что могло создать такое? Какая сила проникла сюда, в созданную человеком станцию, чтобы возвести на ее основе нечто свое, странное и непостижимое?

Август прилип к перекладине у стены, стараясь не привлекать к себе внимания жуткой твари. Хотя ему казалось, что он наблюдает скорее не причину, а следствие. «Дерево» из минералов не было живым. Оно росло, согласуясь с мнением иных существ, посылающих сигналы, которые, как казалось космонавту, слышал и он сам. В голове словно поселился рой голосов: разъяренным клубком пчел они шипели, жужжали, шептали на разные лады какое-то слово. Одно слово.

«Ассимиляция».

Чувствуя, как его голову разрывают на куски эти шепчущие голоса, Август пополз вверх по стене, стараясь не прикасаться к ветвям огромного минерального дерева. Было чудовищно жарко; от медленного вращения станции здесь, ближе к середине, возникло слабое притяжение. Где-то там, наверху, полыхало нечто горячее, и с каждой секундой подниматься становилось все сложнее. Нойман отбросил пушку, поняв, что она ему не пригодится, и задрал голову.

У изгиба стены, чуть в стороне от основной сферы зала, залитой неестественным лиловым светом, находилась темная выемка, не тронутая спорами разрастающегося древа. Там практически отсутствовало освещение, но Август сумел рассмотреть женскую фигурку, раскинувшую руки и неподвижно застывшую в воздухе. На ее голову не был надет шлем, а белый скафандр оказался измазан такой же черной дрянью, как и обрывок шнура.

«Марина», – прошептал Август. Даже сейчас она показалась ему прекрасной. Он оттолкнулся изо всех сил от перекладины, направляя себя в ее сторону. В последний момент он увидел ее бледное лицо и распахнутые, но почему-то совершенно черные, наполненные клубящейся тьмой глаза…

– Нет, Марина, нет! Оставьте ее, твари! Оставьте ее в покое! – его последние слова вырвались перед тем, как его схватило, спеленало нечто подвижное, но твердое, как камень; оно стиснуло его голову, с легкостью раздавив шлем, и впилось пастью прямо в лицо. Там, где могло бы быть горло, начал жадно пульсировать большой зоб.

Из существа в тело бывшего пилота Августа Ноймана потекла черная вязкая жидкость. Она наполнила его сосуды, ткани его тела, завладела каждым нейроном мозга. И существо узнало все, что необходимо, вмиг опустошив человека до краев. Существо не испытывало сострадания или жалости. Существо действовало сугубо рационально, подчиняясь древней программе эволюционного механизма. Узнав то, что было ему нужно, существо оттащило тело пилота обратно в «Баттерфляй», усадило его в компенсаторную капсулу, а само легло рядом. И включило двигатели.

Произведя расстыковку, «Баттерфляй» стартовал в сторону Марса с огромным ускорением, в результате которого тела человека и существа перемололо в единую субстанцию. Существо ассимилировалось, встроив свои клетки в структуру тканей человека, поменяв ковалентные связи, на время став практически полностью углеродной формой жизни, но не утратив собственной памяти.