Книга Рассказы 7. Час пробил, страница 61 – Алексей Сорокин, Андрей Миллер, Антон Мокин, и др.

Вот Борщ и рулил к дому друга, наверняка дорогому и уютному, постукивая пальцами по рулю в такт гитарному риффу. Волновался, конечно, но в целом настроение было отличное. Может, стоило предупредить о приезде? Нет. Пусть лучше выйдет сюрприз.

У Геннадия жизнь сложилась счастливо и скучно, если не считать одного печального эпизода. У Борща все было наоборот: безумный водоворот событий, как пристало музыканту. А вот счастье в том кислотном калейдоскопе вышло кратким мигом, увы. Именно распавшийся брак убедил Борща: пора лечиться.

Когда ты начинаешь на полном серьезе общаться с воображаемой женщиной – настоящая твоя супруга, скорее всего, не станет терпеть долго. И карьера тоже пойдет под откос: пусть каждый рокер немного сумасшедший, но это уже перебор. Ши была очень милой – и, наверное, лишь она одна понимала Илью по-настоящему. Немудрено, ведь как раз порождением его больного мозга и являлась.

Борщ посмотрел в салонное зеркало: Ши на сиденье позади него не было. Хорошо, но немного жаль.

Клиника, врачи, диагноз, терапия, таблетки… Таблетки приходилось принимать до сих пор. Борщ вспомнил, что не сделал этого с утра. Зря… Надо выпить пилюльку уже на месте. Ничего страшного до тех пор не случится, верно?

⁂

Я честно пытался настроиться на работу, но сегодня у меня на фондовый рынок, как говорится, не стояло. До закрытия торгов оставалось три часа, а я бездумно сидел перед ноутом и пялился на стакан котировок. Этот стакан не вдохновлял, в отличие от стоявшего на краю стола «рокса».

С тех пор, как я променял столицу на глушь, а офис на удаленку, слово «среда» перестало быть аргументом в пользу «не выпить». Не то чтобы теперь я заливаю шары семь дней в неделю. Просто посидеть вечерком с женой, чтобы хорошие напитки, хорошая музыка… Вот это по мне!

Прихватив бокал, я спустился из кабинета в гостиную. Рита читала на диване: очередная книга о культуре кельтов, каковых в доме было полно. Я, как обычно, залюбовался своей благоверной. С нее легко можно было рисовать иллюстрации к фэнтези-романам, несмотря на приближающееся сорокалетие. Настоящая валькирия!

– Что, мой «медведь» уже наторговался?

– Я последнее время «бык», ватрушечка. Только сегодня что-то не быкуется. Может, по бокальчику?

– Смешай мне коктейльчик с самым красивым названием.

– «Маргариту»?

– «Маргариту».

Я уже было направился к бару – за текилой и «Куантро» для «Маргариты» и ржаным виски для себя, когда услышал приближающуюся к дому машину. Кого это принесло вдруг?

– Борщ! Илюха! Ты?!

– Паспорт показать? Вот, решил навестить друга… прости, что без предупреждения.

Мы пять лет весело прожили в общажной комнате, пусть общего было – как у Онегина с Ленским. Я в университете усиленно поглощал «микру», «макру» и прочие экономические дисциплины, питал живой интерес к рынку ценных бумаг. Борщ поглощал преимущественно водку и начинал питать интерес к вещам потяжелее. Впрочем, этим он развлекался, а вот жил – музыкой. У меня до сих пор валялись кассеты и диски друга. И сольники, и сессионные записи с легендами русского рока. И не только русского.

– Блин, как же я тебе рад! Ватрушечка! Рита! У нас гость! Проходи! Посидим, выпьем. А может, шашлык замутим? Мы с женой на завтра планировали, но можно и сейчас!

– Я мясо больше не ем. Трезвенник, веган, буддист, филантроп. Полный набор.