Книга Рассказы 9. Аромат птомаинов, страница 32 – Дмитрий Николов, Игорь Кременцов, Владимир Новиков, и др.

Во сне старуха громко храпела и портила воздух. Вите это все было омерзительно. Но хуже всего была его родная мать, которая ни словом, ни делом не прекословила властной бабушке. Она словно вернулась в те времена, когда была маленькой девочкой, полностью покорной родителям, и молча терпела.

А бабка все норовила потуже закрутить гайки. Сломав дочь, переключилась на внука, которому как раз исполнилось девять.

Виктор боялся бродяжничать и всегда возвращался домой. Такой он был в детстве – домашний мальчик. А дома была она, зорко следящая за каждым его шагом, – толстая, но пронырливая и требовательная.

Как-то раз он проснулся от странного потрескивания и увидел бабушку, стоящую над его кроватью. Она просто смотрела на подросшего внука, и тот вдруг почувствовал, как ужас сковывает его с ног до головы. Он сделал вид, будто не понимает, что происходит, перевернулся на бок и прикинулся спящим. А старуха продолжала стоять над ним. Она что-то шептала. Потом перешла к кровати Витиной мамы, разломала над ее лицом вроде бы прутик и продолжила бормотать. Виктор с трудом различил слова.

– Ива гнется, гнется, но мне поддается. Так и ты – дурака не валяй, мою волю исполняй. Слово мое лепко и крепко.

До самого утра он так и не уснул. Слышал, как бабка вернулась в постель и вскоре захрапела. Он все думал и думал, что же такое она читала, и ответ напрашивался сам собой: то был заговор, чтобы никто ей слова поперек не мог сказать. Витя почувствовал, как его переполняет злоба.

Дверная ручка один раз дернулась, и все снова стихло. Виктор сжал кулаки. То, что находилось с той стороны, не было хозяйкой квартиры. Никогда не было.

Он вспомнил, как позвонил в самую обшарпанную дверь на этаже. Шаркающие шаги послышались не сразу – и понятно. Он видел, с каким трудом старуха час назад возвращалась домой. Она еле волочила распухшие ноги.

– Кто там? – голос из-за двери прозвучал неожиданно бодро.

– Проверка газопровода, – отозвался Витя. Дверь открылась.

– Проходите, молодой человек.

Виктор шагнул в квартиру, готовясь ощутить знакомый запах. Там, где жили одинокие старики, пахло всегда похоже. Корвалолом, старыми тапочками, пылью, старым постельным бельем, иногда мочой – человеческой или кошачьей. В ухоженных квартирах запах аммиака отсутствовал, но в остальном все то же самое. Старики пахли стариками. В попытке заглушить этот аромат они обливались терпкими духами, мужчины – одеколоном. Но и сами эти тяжелые, крепкие ароматы уже были атрибутом старости.

Здесь пахло так же, да не так. Это смутило Виктора – он привык к повторяющимся декорациям, но не отступать же теперь.

Так и не поняв, чем же пахнет в квартире, он прикрыл за собой дверь.

Старуха повела его на кухню, тесную, маленькую. Здесь пахло супом, на столе лежала розовато-влажная разделочная доска. На плите – прикрытая крышкой большая кастрюля.

– Ну, смотри, – до странности дружелюбно сказала старушка. Виктор подошел к плите. Запах супа усилился.

Он сделал вид, что рассматривает газовые трубы, попросил табуретку – проверить воздуховод. На самом деле Виктор примеривался. Рассматривал хозяйку.

Та была невысокой, полной. Маленькие очки на носу. Походка тяжеловесная, ноги – сетка вздувшихся вен, распухшие, ступни едва помещаются в домашние тапочки.