Книга Рассказы 10. Доказательство жизни, страница 37 – Ольга Рекуц, Дарья Равина, Сергей Тарасов, и др.

– Ну как же! Это же наша обязанность, как писателей, замечать детали. Просто ты так удивился, когда увидел, что заказ пришел к тебе на летающем подносе. А последние года три в Централе везде такое обслуживание.

– Видимо, жители верхней столицы так пекутся о своем личном пространстве, что даже отказались от официантов?

Дэйв отхлебнул кофе и пожал плечами.

– Значит, я оказался прав? Ты из Подгорода?

Мне был не по душе его подход. Еще сто лет назад Подгород был единственной столицей в стране, но с развитием «Ариадны» кому-то пришла в голову удивительная мысль построить над ней, на высоте тысячи метров, платформу, на которой будет стоять новая столица – Централ. Вот так и случилось, что люди с пятым и четвертым уровнем социальной значимости живут в Централе не зная горя и смотрят на всех остальных – жителей Подгорода – как на диковинных зверюшек.

Дэйв казался мне очень приятным человеком, поэтому я не хотел его обижать и просто сдержанно кивнул.

– Ух ты! И ты решил стать писателем, чтобы описать всем жизнь там, внизу?

– Да нет, – замялся я, пытаясь не пересекаться с ним взглядом. – Я и сам не знаю, зачем мне это.

– Ну и скромничай дальше.

Мы еще немного поболтали, я рассказал ему об устройстве Подгорода, а он делился со мной сюжетами своих рассказов, в которых души не чаял. И вот, дойдя до финала двадцать какой-то своей работы, он вдруг запнулся. Его глаза скользнули влево от меня.

– Вот, говоря о тех, кто действительно не знает, зачем ему надо все это… Оглянись, Джон.

Позади меня за самым дальним столиком сидел мужчина в старом коричневом пальто. Точнее сказать, его нижняя часть сидела на стуле, а верхняя лежала на столе. Сутулые плечи тяжело поднимались и опускались, лица невозможно было разглядеть под растрепанными длинными волосами, в черный цвет которых примешалась яркая седина.

– Я даже отсюда слышу запах перегара от этого типа, – прокомментировал Дэйв.

– Может быть, ему нужна помощь?

– Рюмка ему нужна очередная, какое похмелье! Видишь, полы пальто оттягиваются к полу? Это бутылки в его карманах.

– У каждого свой способ искать вдохновение. Даже Хемингуэй говорил, что предпочитает писать пьяным, а редактировать уже трезвым.

– Какое мне дело до какого-то там Хен… Хеиу… не в этом дело! Вот подумай, Джон: я, ты и все остальные участники конкурса – мы пишем. Как бы напряженно и тяжело ни было, мы все равно заставляем себя садиться за компьютер и писать. Вот это я понимаю и уважаю. Но этот старик, – он перешел на шепот и уперся локтями в край стола, – он не просто ничего не написал, но даже ни разу не садился за рабочее место. Единственное, чем он тут занимается, это бесплатно ест, живет в своем боксе да выпивает какой-то своей гадости. Вот уверяю тебя, в конце месяца «Ариадна» просто-напросто влепит ему первый уровень социальной значимости и запрёт в реабилитационном центре для изгоев.

«Как и меня, если провалюсь, – подумал я с горечью. – Может быть, этот человек ничего не делает, а лишь пьет как раз потому, что понимает, что из него ужасный писатель?»

Дэйв еще долгое время рассказывал мне, как он находил идеи для своих рассказов и в чем заключается его авторский стиль. Я его вроде бы слушал, но параллельно постоянно ловил себя на том, что так или иначе возвращаюсь мыслями к старику.