Книга Рассказы 11. Изнанка сущего, страница 49 – Иван Русских, Иван Кротов, Дарья Странник, и др.

Вокруг оплота раскинулся совсем другой Край: скучное небо, затянутое похожими на веревки облаками, четкое деление света и тьмы. Почти все окна выходили на одну сторону – к свету. С другой стороны строились спальни, кельи таинственных прядильщиц, склады и другие безоконные помещения. Здесь не росли грибоцветы; повсюду бегали строптивые козы – Пунька никогда раньше не видела белого молока. Пожалуй, единственное, что ей здесь понравилось – так это козий сыр, но его новичкам давали не часто. Ко всему требовалось привыкнуть.

Когда Балт вернулся, стало легче, и Пунька ожила. Девушка заметила, что, несмотря на молодость, рыцарь пользуется авторитетом среди братьев: старики прислушиваются к нему, послушники ходят табуном. В оплоте говорили, что Балт служил под началом самого Медного принца. Девушке льстило, что такой человек уделяет ей внимание. Не то чтобы этого внимания ей доставалось в избытке, но она понимала: рыцари – люди занятые. Считала шаги до каждой встречи и безмерно радовалась, когда они с Балтом наконец оставались вместе. Пунькино сердце цвело алым цветом, она безотчетно улыбалась и напевала.

Именно Балт затеялся с обрядом посвящения новых девушек в «невесты края». Никто не возражал. Церемония состоялась в костеле, сложенном из костей погибших братьев и служителей ордена. Причудливые колонны тянулись высоко вверх, и казалось, что орден существует бесконечно. Глядя на них, Пунька вспомнила берега Молочной реки. В центре собора располагалась скалистая площадка, уходящая в пустоту – на ней и собрали будущих «невест». Пара братьев-инквизиторов лениво махали кадилами. Сзади весело переговаривались рыцари и послушники.

Стоя на коленях на краю площадки, Пунька повторяла слова клятвы, ударяя себя кулачком в грудь:

– Край теперь мой жених, Пустота моя мать!

Ей хотелось верить, что она не ошиблась в выборе. Но рядом был Балт, разве можно сомневаться возле него?

После церемонии к ней подошли три «невесты»:

– Ну что, подруга, все лучше, чем свиньям хвосты крутить? – сочувственно спросила одна из них.

Пунька не совсем поняла, но на всякий случай согласилась. Потом поспешила поделиться с новой подругой:

– Я буду жить с Балтом. А ты с кем?

– Ты что, мать, и вправду такая наивная? – засмеялась девушка.

– Оставь ее, – сказала другая. – Ты же видишь, она еще дите.

«И вовсе я не дитя!» – обиделась Пунька, но промолчала.

Та ужасная лига начиналась совсем неплохо: рыцари устроили пирушку, отмечая успешное возвращение из похода, новоявленные «невесты» прислуживали за столом. Пунька старалась держаться поближе к Балту, избегая липких мужских рук. Музыка становилась все громче, речи – бессвязнее. В какой-то момент Балт привлек девушку и горячо зашептал ей на ухо. Пунька сначала не поняла, потом – ужаснулась. Она выдохнула: «Нет!» – и попыталась вырваться.

– Ах вот ты как? – лицо пьяного Балта исказилось. – Ты, верно, забыла, что мы братья и все у нас общее, все принадлежит пустоте! Прислуга! Думаешь, зачем тебя привезли в орден?

Собутыльники поддержали его восторженным ревом. Когда девушка взглянула на него, то поразилась: черты лица исказились, а глаза словно остекленели. Длинные и грязные волосы скрыли правую половину лица, а левая покрылась коростой. Изо рта несло перегаром. Потрясенная Пунька все пыталась оттолкнуть его руку от себя, но куда там: рука рыцаря крепка. Балт просто перекинул Пуньку через кресло и предложил приятелям заняться новой служанкой. Рыцари с гоготом и похабными шутками воспользовались предложением. Люди, которых еще вчера Пунька считала защитниками и чуть ли не соратниками, озверело набросились на ее тело. Мир рушился во второй раз за короткое время. Пьяные пустотники походили на злобные воплощения хаоса. Пунька мучилась, пока чей-то кулак милосердно не погрузил ее в забытье.