Книга Рассказы 12. Разлетаясь в пыль, страница 38 – Олег Савощик, Екатерина Годвер, Евгения Кинер, и др.

Книги в библиотеке старые, в них нет ни слова о том, что окружало меня в детстве, что происходит со мной сейчас, как устроен мир. Хотя в том, что он устроен плохо, я никогда не сомневался. Люди не должны жить рядом. Не должны драться за очередь к корыту. Не должны касаться друг друга, смотреть друг на друга – потому что тот, на кого смотрят, в этот момент не может быть полностью собой. Если бы я придумывал мир, я бы сделал огромное море, а в нем острова. На каждом острове – человек в огромном доме с тысячью комнат. И эти острова плавали бы, их носило бы волнами. А когда два острова встречались и проплывали мимо друг друга, их хозяева махали бы друг другу с вершин самых высоких башен. И радовались бы – как хорошо, что кроме нас есть еще и другие люди. А потом острова расходились бы, скрывались вдали, и хозяева островов возвращались к своим занятиям. И только вспоминали, что вот есть в мире еще один остров кроме моего, на нем живет другой человек, похожий на меня, и как это здорово.

Жить на Пастбище было в тысячу раз лучше, чем в доме, но и здесь я никогда не был один. Шарообразы были повсюду, а я всегда был окружен шарообразами. Они лучше, гораздо лучше людей, потому что ничего не требуют, не заговаривают с тобой, им не надо отвечать, им нет до тебя дела. Но ты им нужен, им без тебя не выжить. С ними я никогда не бываю один.

Посреди Пастбища одиноко торчит решетчатая дверь. Вокруг нее, как и везде, пасутся шарообразы. Над ней светящийся кружок в металлической раме, а в нем цифра семь. Очень странно – дверь в отсутствии стен. Я спрашивал Наставника: зачем она, для чего? Но он только хмурился и говорил, что не знает. Через год, проходя мимо, я заметил, что цифра в кружке изменилась – семерка сменилась шестеркой. Я побежал к Наставнику, но он не заинтересовался, пожал плечами и ушел в Переработочную. С тех пор каждый год цифра менялась. Шестерка превратилась в пятерку, пятерка в четверку, четверка в тройку. В тот год Наставник попросил звать меня Напарником, но я отказался. Моя жизнь была однообразна и, если бы не книги, безумно скучна. А когда над дверью засветилась цифра два, Наставник привел мальчика, маленького, светловолосого и ошалелого. Так же, как я, он убежал из дома, так же, как я, он приехал вместе с китом. Так же, как и я, он остался у ворот Пастбища, когда бульдозер растворился в воздухе. Вот только встретил его не я.

– Вот и смена пришла, – заметил Наставник.

Через два месяца, когда мальчик освоился, Наставник привел меня к железной двери с цифрой наверху.

– Прости меня, – сказал он, – все это время я врал тебе. Я кое-что знаю про эту дверь. Мне рассказывал мой Наставник, предыдущий Пастух. В нее можно войти. И за ней ты найдешь то, что больше всего хочешь. Одиночество – сколько пожелаешь. Прости, я знал, что ты уйдешь, если я скажу, а я и так еле справляюсь с работой и… не хочу оставаться один с шарообразами.

Я даже не стал делать вид, что верю ему, слишком нелепо это прозвучало. Кто в здравом уме не захочет остаться один? Все лишь терпят друг друга, потому что у них нет выбора. Потому что в мире нет места, где человек может оставаться наедине с самим собой.

Но я не стал возражать, просто покачал головой. До меня постепенно доходил смысл его слов. Одиночество. Море, океан одиночества. На всю мою жизнь.