Книга Рассказы 15. Homo, страница 22 – Андрей Лобов, Наит Мерилион, Анна Грин, и др.

– Сталкивался я со знаменитостями, – сказал он тогда, – одни проблемы. То им не то, это им не так. Стресс, да и только. К тому же не все спокойно переживают знакомство с другими расами, многие уверены в том, что они одни во Вселенной. А вы люди проверенные, надежные, типичные представители землян.

Насчет типичности Иван Петрович хотел было поспорить, поскольку капитан с другими людьми не общался, но Мах Тах’Сум предупредил, что ему нужно еще многое рассказать, а межгалактическая связь – штука пусть и обыденная, но весьма затратная.

Ивана Петровича от размышлений оторвал странный звук из коридора, куда недавно вышел Михалыч. Старший бухгалтер даже перестал кивать в такт речи Иннокентия Игнатьевича, который продолжал рассуждать о важности их миссии.

– Глядите, шо я раздобыл, – прервал профессора Михалыч, войдя в комнату. В руках он держал самый настоящий баян с отполированными от частой игры кнопками двух цветов. – Вещь! Мы этим алькарям покажем плясовую. Я даже пару песен разучил.

Жалобно звякнула чашка, ударившись о пол. Профессор даже не сразу обратил внимание, что уронил ее именно он. Его глаза широко раскрылись, а рука вцепилась в спинку стула. Иван Петрович еле удержал улыбку, увидев своего друга с баяном наперевес. По ощущениям старшего бухгалтера, Михалыч был далек от музыки так же, как Иннокентий Игнатьевич – от бокса или синхронного плаванья.

– Только вот в рюкзак не влазит, – вздохнул Михалыч, не обращая внимания на реакцию друзей. – Игнатьич, я вот чего подумал: давай мы твои книжки повыгружаем. На кой они ентим высокоинтеллехтуальным, как ты говоришь, расам? Они ж небось и не такого понаписали там у себя, чего они в них не видали? А вот на баяне-то им еще никто не играл.

Мягкие спинки диванов кают-кампании «Кворунга 715-0000» вновь поддерживали спины утомленных путешествием землян, пока единственный член экипажа капитан Мах Тах’Сум пил из миниатюрной чашки свой космический чай. Каждого из друзей снабдили небольшой круглой пластинкой переводчика, которая легко пристраивалась в районе уха.

– О, как раньше! Отличная эта штуковина. Жалко, что в прошлый раз не прихватил с собой. Так бы в гараже радиво бы заграничное послушал. А то, как ни поймаю, никак не пойму, шо болмочут. То ли ругают нас, то ли про погоду чего.

– Вы уж простите, что даем старую модель, – смутился капитан и тут же добавил: – За два года ситуация немного изменилась, и теперь очень многие пользуются симбионтами для перевода. Вроде бы и всем хороши, незаметны, не требуют дополнительного питания, языки и наречия впитывают на раз-два, могут компанию составить и сами о чем-то поговорить, но есть с ними проблемка. Иногда, как начнут переводить, увлекутся и давай приукрашать да отсебятину нести.

– Это как? – уточнил старший бухгалтер.

– Два слова скажешь, а они их в десять развернут. Сейчас ученые разрабатывают способы подтолкнуть их переводить дословно, без литературных ухищрений. Сказал «улыбнулся» – значит, пускай и переведет «улыбнулся», а не что-нибудь про тронувшую уста улыбку.