Книга Рассказы 15. Homo, страница 27 – Андрей Лобов, Наит Мерилион, Анна Грин, и др.

– Эт чего такое?

– Мы ведь предоставили все данные.

– Да, по данным к вам претензий нет. Но у вас отсутствуют образцы ДНК. По решению правительства вас не могут допустить на планету.

– Так возьмите их!

– В базе нет лицензии на взятие образцов ДНК у вашей расы. Тест невозможен. Следующий.

И к парящей конструкции подошел следующий посетитель. Вернее, попробовал подойти, но его остановил Михалыч:

– Погодь-ка! Ты чего, думаешь, прицепил себе какую-то веревку к голове и могёшь переть вперед всех? Ну уж нет, мы с ентим шариком в будке еще не закончили!;

Иннокентий Игнатьевич попытался оттащить и вразумить друга, но тот ругался все сильнее. А Иван Петрович понял, что назревает скандал. Гражданином с «веревкой» оказался тот самый охтазар. Причем от такого обращения к своему бесценному хвосту он явно потерял дар речи.

От начала первой в истории Земли межгалактической войны спас человечество подоспевший круд. Он был раза в полтора толще капитана и носил серовато-зеленый костюм. А еще круд постоянно улыбался.

– Как я рад, что вы добрались! – обратился он к друзьям так громко, что все вокруг стихли.

Затем он подошел к охтазару и снял со спины какую-то большую нитку или маленькую веревку.

– Дорогой гость, наши земные друзья оказали вам большую услугу, обнаружив у вас на спине вот эту веревку, – сказал круд и потряс ниточкой, – с ней бы вы выглядели не на уровне вашего высокого статуса. Что же касается тестов ДНК, – продолжил он, повернувшись к дираку и достав откуда-то нечто, напоминающее скейт без колес, – то напомню, что вот эта левитирующая доска, по постановлению пятнадцать тысяч тридцать два ноль во второй редакции дипломатического кодекса, является территорией содружества крудов, а в соответствии с нашими внутренними законами, я могу взять тесты у этих гостей без лицензии.

– Все верно, – так же апатично произнес дирак, как будто за минуту до этого здесь не разворачивался межгалактический скандал.

По решению Совета Двух Галактик по этике, эстетике и хорошему настроению, вся эта часть [цензура].

Несмотря на то, что произошло с Михалычем после космопорта, он оставался в положительном настроении и даже улыбался. Впрочем, не каждый день может такое случиться, тем более за столько световых лет от Земли.

Благо теперь они направлялись прямиком в Аль-Котодо – специально созданный лагерь, где алькари встречали гостей со всей Вселенной, пытавшихся их отговорить от Исхода.

Ких Нес’Там, который выручил их сегодня трижды, предупредил, что далеко не все хотят, чтобы алькари не улетали. Многие, наоборот, надеялись получить технологии, до которых собственным ученым идти еще десятилетия.

– А что же круды? – уточнил Иван Петрович.

– Нас устроят оба варианта. Боюсь, что так, что этак – нам мало чего достанется, но плантации гортаклии мы закупили еще до того, как они выросли в цене.

– Вы чего, ее жрете, што ли?

– Нет. Понимаете, когда есть совершенная технология, которую ты можешь купить, пусть и за большие деньги, то развивать свои как-то не хочется. Потратить можно гораздо больше, а результат нулевой. Вот так и с двигателями алькари. Все ими пользуются, но если Исход случится, то доступ к секретам производства может достаться тем, кто заломит слишком высокую цену, или вообще будет невозможно повторить весь цикл. Для этого мы не так давно скупили плантации редкого растения, чьи плоды пригодны в пищу только космоедам. И от которых они… м-м-м… способны выделять энергию, достаточную для сверхсветовых перемещений. Патент на космоедо-гортальский двигатель есть только у нас. Ломается он, правда, еще слишком часто, но ничего, дело времени.