Книга Рассказы 16. Милая нечисть, страница 32 – Ольга Рэд, Ольга Кузьмина, Андрей Миллер, и др.

Когда кассирша пробивала товар, Диме все казалось, что она вот-вот поднимет на него голову и укоризненно скажет:

– В домовых, значит, верите. Ай-яй-яй, такой молодой, а уже крыша едет.

Но кассирша, конечно, ничего такого не сказала, и Дима вернулся домой с пакетом пряников и полной уверенностью в том, что теперь его официально можно вычеркивать из списка здравомыслящих людей.

– Что это? – несчастным голосом спросила Настя, когда Дима положил перед ней пакет с пряниками.

– Пряники, – пояснил Дима.

Немного поборолся с собой и сквозь зубы выдавил:

– Для твоего домового.

Настя подняла на него неверящий взгляд.

– Для кого? – почти что с восторгом переспросила она.

Дима закатил глаза. Настя, кажется, издевалась.

– Для домового, – выжал он из себя и буквально услышал, как скрипит под натиском абсурда его рационализм.

Настя смотрела на Диму еще пару секунд, а потом бросилась обниматься.

– Надо еще написать ему что-нибудь, – прошептала она Диме в ухо. – Чтобы не обижался.

Дима тяжело вздохнул.

– Если домовой настолько умный, что умеет читать, вряд ли бы он стал жить с нами.

Настя рассмеялась.

Ничего, конечно, в мгновенье ока не станет хорошо. Они не перестанут ссориться по щелчку пальцев, и никакая нечисть тут, наверное, не поможет. Но в конце концов Дима не просто купил пряники – он купил их для Настиного домового. А значит, не все еще потеряно.

* * *

Изя вышел из-под дивана к вечеру следующего дня. Весь в пыли, грустный и заплаканный. Раздавленный собственной ненужностью. К тому же Батон умудрился просунуть когтистую лапу с другой стороны дивана, зацепился за бороду Изи и выдрал целый клок. Ужасно больно. И обидно.

Дурацкий кот, дурацкая жизнь.

Настя и Дима куда-то ушли – куда, Изя не вникал. Он без всякого интереса обошел квартиру. Постучал по батареям, сердито пнул миску Батона. Поглядел на холодильник. На нем висели забавные магнитики в виде букв, и Изя подумывал, как бы собрать из них фразу «Идите к черту».

Он залез на кухонную тумбу рядом с холодильником, потянулся к магнитикам. Слово «Идите» получилось отлично, а вот буква «к» оказалась слишком далеко, и Изя с воплем навернулся на пол. Ругаясь, поднялся и только в этот момент заметил, что рядом стояла какая-то посуда.

Изя удивленно поглядел на нее, пытаясь вспомнить, в какой момент Настя с Димой дошли до того, что перестали есть со стола, а потом подошел ближе и увидел, что это не просто посуда, а блюдце с настоящими пряниками. Еще рядом была миска из-под молока, но все молоко, судя по всему, уже успел вылакать Батон.

Изя пригляделся. На листке бумаги было написано Настиным почерком: «Самому лучшему в мире домовому».

Пришел Батон. Поглядел на Изю. В глазах у кота никакого сожаления по поводу выпитого молока не было, но Изя на него совсем не обижался.

Он только растроганно всхлипнул, глядя на Батона, и опять разревелся.

На этот раз от счастья.

Когда пришло время идти Катюшке в девятый класс, все ее родные, которые девчонку растили и холили, убрались под земляное одеялко. Как такое случилось, у судьбы спрашивать нужно. Но только она еще ни одному вопрошающему не ответила. А люди говорили разное. Дескать, настал конец ведьминскому роду. Катюшка ведь проста и для людей открыта, ничего в ней особенного нет и, даст Бог, не будет.