Книга Рассказы 16. Милая нечисть, страница 29 – Ольга Рэд, Ольга Кузьмина, Андрей Миллер, и др.

Перемирие наступало ближе к обеду: Батон садился рядом с Изей и глядел на него таким взглядом, будто отлично понимал всю его тяжелую судьбу, целиком и полностью разделял страдания домового. В такие минуты Изя чувствовал в нем родственную душу, ему хотелось обнять кота, зарыться лицом в рыжую шерсть, насквозь пропахшую «Вискасом», и горько заплакать.

– Знаешь, – обычно говорил Дима, глядя на Батона, – это немного жутко, когда он вот так вот пялится вникуда.

Пару раз кот приносил Изе оладушки, которые крал со стола. Батон такого не ел, а Изе как раз. И даже в один день раздобыл для домового кусок засушенной рыбы. Где он ее взял, Изя спрашивать не стал. Побоялся. Есть – тоже, но кота поблагодарил.

Если уж честно, жизнь хоть и была тоскливой, но все же сносной. Настя и Дима ругались, Изя бегал от кота, гремел посудой и иногда брался стучать по батареям – то есть делал вполне подходящие домовому дела.

Но как-то в одно зимнее утро Изя понял, что все идет под откос: он подслушал (совершенно случайно) телефонный разговор.

– …Конечно, ерунда, но мне кажется, – говорила Настя, – что тут что-то неладно. Неуютно здесь.

Изя опешил.

– Как будто бы кто-то кроме нас… Да я не про Батона!

«Неуютно» – это было сродни смертельной обиде. Раньше за такое стрелялись, но у Изи не имелось при себе пистолета, да и ростом домовой не вышел.

В том фильме, который они с Настей пересмотрели три раза, это бы назвали «началом конца». Сама Настя сказала бы: «ужас», а Дима выразился бы более нецензурно – Изя его в такие моменты не очень понимал.

Но сейчас был абсолютно солидарен.

* * *

В воскресенье ужасно обиженный и расстроенный Изя, как положено, предупредил Настю с Димой о приходе гостей – скинул с кухонного стола пару ложек.

– Батон! – тут же заорал из другой комнаты Дима. – Что ты там делаешь, зараза пушистая?!

Батон поднял взгляд на Изю, сидящего на столе. Вряд ли кот понял, что его только что подставили, но подозрения явно имели место быть.

Через час, как полагалось, пришли гости. Гостя звали Саша, и она Изе не нравилась – была сильно шумной и волосы красила в зеленый, становясь похожей на кикимору. А кикимор Изя боялся. Еще, кажется, Саша не ровно дышала к Диме. Настя это чувствовала, и после визитов Саши ссоры в доме учащались. Изя сначала терпел, но в этот день настроение было поганым. К тому же, пока ели пирожные, Саша как бы невзначай обронила:

– Про домового слышали?.. Говорят, из-за него такое бывает. Шумы всякие, крики. Прям как у вас, я читала.

«Заговор», – понял Изя и с трудом удержался, чтобы не вцепиться Саше в ногу.

Действовать нужно было изящнее. Изя хотел было посоветоваться с Батоном, но тот ел кусок крема с пирожного, и ему было некогда.

Изе вот пирожных никто не давал.

На душе стало особенно гадко.

Изя ушел в спальню. Забрался на тумбочку рядом с кроватью, поднапрягся и скинул на пол небольшой светильник, и все сразу же сбежались на грохот. Кроме Батона – он остался доедать торт.

Не то чтобы Изе стало легче, но и так тоже сойдет.

Настя приложила руки к щекам.

– Никого ведь не было, – в ужасе произнесла она.

– Батон? – предположил Дима, но голос его звучал не очень уверенно.

– С нами был. Я видела.

– Домовой, – тоном профессионала произнесла Саша, поднимая светильник. – Точно домовой.