Книга Рассказы 17. Запечатанный мир, страница 44 – Олег Савощик, Ольга Кузьмина, Ольга Рэд, и др.

– Я не могу отказать представителю власти.

– Да чтоб тебя, ты же пиратская програм… Гхм, – он осекся. На пороге комнаты стоял знакомый гэбист. – Здравствуйте, Юрий. Кофе?

Юра изменился за четыре месяца. Костюм мятый, без галстука, спину сгорбила невидимая тяжесть. Глаза будто глубже засели на бледном лице.

– У нас мало времени, поэтому говорить буду быстро, ответы жду четкие. – Он сделал долгую паузу, вопреки своим же словам. Добавил негромко: – Я убил человека.

Федор Михайлович помолчал, обдумывая услышанное, уточнил:

– По работе?

Юра криво ухмыльнулся.

– По работе? Вас это волнует? За кого вы меня приняли тогда, за киллера?

– Я по-прежнему не понимаю, какое это имеет отношение ко мне, – сказал Федор спокойно. – А вы так и не задали свой вопрос.

– Хорошо, сейчас. Я… Слушайте. После вашей процедуры во мне что-то поменялось. И мир вокруг тоже поменялся! Я стал замечать изъяны: в музыке, кино, литературе. Поначалу это просто отвлекало, но потом затянуло так, что я не смог себя контролировать. Та девушка… – Юра потоптался на месте, отвел взгляд. – Я боюсь сделать это снова. И вот мой вопрос: что еще кроме таланта вы мне пересадили?

От некогда приятного тембра не осталось и следа. Теперь это был голос человека потерянного, охрипшего от постоянных криков в пустоту.

– То есть вы убили с тем же мотивом, что и Критик?

Юра кивнул. Он терпеливо ждал, пока Федор Михайлович сделает несколько кругов по комнате, уткнувшись взглядом в пол.

– Как считал известный итальянский художник: талант на одну треть состоит из инстинкта, на одну треть – из памяти и на одну треть – из воли. Он жил пятьсот лет назад и даже не представлял, насколько близок к истине.

– Я просил – четче.

– А я уже все сказал, – огрызнулся Федор. – Вы услышали про инстинкт. Критик был в первую очередь убийцей, и его инстинкт сросся с его талантом, стал единым целым. Неудивительно, что вы не смогли противиться.

– То есть вы знали? – Юрин голос окреп, покрылся льдом.

– Я… Я предупреждал, что закостенелые таланты неделимы, что с ними сложно! Но вы ведь не слушали. Такие, как вы, никогда не слушают…

Он даже не увидел кулака, пол в один миг оказался слишком близко к лицу, а мгновением позже скулу пронзило болью, горячие иглы обожгли челюсть. Следующий удар, такой же точный, как и первый, по печени. Федору казалось, что он кричит, что вот-вот порвется глотка, раскрошатся зубы и лопнут перепонки, но на деле из широко раскрытого рта не вырвалось ни звука.

Когда снова удалось дышать, а глаза протереть от слез, Федор Михайлович отполз в сторону, обернулся и посмотрел на Юру. Тот остался на месте и, спрятав руки в карманы, внимательно изучал лежащего.

– Давно волнует вопрос: какой же талант у вас?

– Видимо, попадать в неприятности. – Федор со стоном сел, обхватил руками бока. – Чего вы хотите?

Юра подошел, поднял его за шкирку, толкнул к дивану с ноутбуком.

– Работайте! Достаньте из меня это дерьмо.

Федор Михайлович послушно взял компьютер, отнес его к столу. Потянулся к верхнему ящику, но передумал и открыл следующий, достал прибор.

Восемь точек на голове, восемь коротких звуковых сигналов, похожих на писк микроволновки.

Спустя двадцать минут Федор Михайлович убрал руки от клавиатуры, давая программе обработать данные. Коснулся скулы и тотчас зашипел, поморщившись.