Книга Рассказы 18. Маска страха, страница 30 – Максим Кабир, Дарья Странник, Герман Шендеров, и др.

Полина одной лишь мыслью отказывается от врачей, Женя ведь дома. Тот дрожащими руками достает из-под кровати мягкий кофр, торопливо разматывает узлы. Трещат крепкие нити.

– Только началось. Не суетись, – просит Полина. Губы немеют.

Она чувствует, как из шеи хлещет кровь. Теперь от Полины только голова и осталась, из последних сил работает ее мозг, перешедший в полуавтономное состояние – в голове все визжит и кричит Полине, чтобы она спасалась, выживала, это ведь не первый раз, она выкарабкается, как всегда выкарабкается…

– Держись, только держись, – талдычит Женя. У него выпученные багровые глаза, он пытается достать обруч из пыльного кофра, но ничего не выходит. Всклокоченная шевелюра (даже волоски на руках встали дыбом), мятая майка, семейные трусы.

И кровь.

Полина жмурится. Боль подступает, лижет тело, которого и нет, кровь обжигает кожу. Хочется закричать, но нельзя. Если визжать и плакать, то Женя растеряется еще больше.

А ему нельзя медлить.

Обруч туго обхватывает голову и вспыхивает красным, срабатывает сигнализация.

– Да знаю я, заткнись, – шепчет Женя. Ему каждый раз сложно начать, сложно решиться – он видит перед собой оторванные предплечья и кисти, он видит распавшееся на куски тело и не может поверить, что это она, Полина.

– Жень… – Ей хочется сказать это спокойно, но боль прорывается слабым стоном. Эта боль пока ненастоящая, умирающий разум шарит в поисках рук и ног, ничего не находит и посылает панические сигналы куда придется. Ни кровообращения. Ни насыщения кислородом.

Ничего.

Полина знает все об этом. Она прочла несколько книг, изучила медицинские статьи и едва разобралась в половине терминов, но теперь она не сомневается в том, что происходит с ее телом. Только вот это не помогает.

– Я быстро, сейчас… – И, набрав воздуха в легкие, Женя хватается за ее побелевшую ногу.

Такое чувство, будто ту отсекли ножом – ровный срез, сочащийся черными сгустками. Кровь уже начала сворачиваться, это плохо. Полина едва приоткрывает воспаленные веки и видит, как Женя пододвигает ее ногу к ее же телу. Странное чувство.

Но мысль растворяется, ведь боль делает вид, что тело все еще на месте.

Женя прикладывает к Полининому туловищу отвалившиеся конечности, и это больше похоже на маньяческий конструктор. Полина усмехнулась бы, если бы только могла – лицо колет иглами, одеревеневшие губы почти не слушаются. Перед глазами дрожит муть. Полина хочет поторопить мужа, но голоса почти нет.

– Кисть, правая рука, да-да, вот она, сейчас, потерпи маленько… – Женя подбадривает сам себя, хватает куски и складывает их по порядку, косится на мигающий красным обод. Полинины глаза закатываются, она чувствует, что вот-вот потеряет сознание. Это ничего – время у нее еще осталось. Но без сознания даже лучше, тогда боли почти нет.

– Есть! – вскрикивает Женя, и Полина едва замечает сквозь тонкие веки зеленоватый свет. Женя собрал ее тело, и собрал его правильно.

Теперь надо восстановить кровообращение.

Женя размазывает остывающую кровь, находит на Полининой груди вытатуированный крестик и вынимает из кофра шприц с белесой жидкостью. Выдыхает. Воткнуть толстую иглу прямо в грудь – задача не из легких.

Женя до сих пор не привык.

Пальцем нажимает на крестик, будто проверяет, там ли тонкий шрам. Размахивается. Шприц входит в грудь без боли – Полина до сих пор ничего не чувствует. Но жар мигом растекается по рукам и телу, сплавляя воедино, сосуды и вены срастаются, а кровь больше не льется на простыни.