Книга Рассказы 19. Твой иллюзорный мир, страница 53 – Татьяна Шохан, Надежда Мосеева, Сергей Лесник, и др.

«Да он сам и спровоцировал этот конфликт!»

«Позвольте, я вас поправлю, коллеги: не он сам, а министры. Владыка – всего лишь марионетка в правительстве теней».

Однажды передачу прерывают срочным сообщением. Фронтовой госпиталь атакован силами противника. По предварительным подсчетам, число погибших превышает сто человек. И вот тогда Аню прорывает. Она сползает со стула и захлебывается плачем, переходящим в вой.

– Ну а что ты будешь делать? – неожиданно ласково говорит домовой. – Ну выпало тебе здесь сидеть без дела. Знаешь, не всем свергать цезарей и строить новые империи. Некоторым суждено прожить обычную человеческую жизнь. Прими уже тот факт, что ты – это просто ты. В конце концов, тянуть эту лямку – тоже подвиг в каком-то смысле.

Аня изо всех сил старается унять рыдания. Но никак не может отогнать мысль: был ли Глеб в том госпитале? Он совсем не пишет. Впрочем, с чего бы ему писать Ане? Кто она ему? Всего лишь кассирша. Заблудшая одинокая душа. Аня тоже не пишет. Вернее, написала два раза, но ответа не получила. Неясно, доходят ли письма. А может, Глеб просто не хочет, чтобы ему писали? Как же все это глупо. Глупая жизнь.

Домовой неловко хлопает Аню по плечу. Она в последний раз всхлипывает. С тех пор домовой неизменно вежлив и ласков. И Аня понимает: она – часть быта и бытия, которые защищает домовой.

Приходит посылка из тайги от Аниного предшественника, и она наполняет стеллажи товаром. Покупателей заходит мало, но жизнь идет. И Аня примиряется с неминуемым и неизбежным ходом жизни.

Одной темной ночью, когда рой черных мар особо грозно кружит над городом, Аня, как обычно, колобродит. После сообщения о нападении на госпиталь она почти не спит и часто бесцельно ходит по пустой квартире, чтобы устать и к утру забыться болезненным сном. От Глеба по-прежнему нет вестей.

И вот страшной, волчьей ночью Аня разворачивает те свертки, что прислонены к стулу в кабинете Глеба, и находит акриловые краски и холсты.

Старая, с давно истекшим сроком годности партия акриловых красок. Без ценников, будто Глеб и не собирался ее продавать. Зачем же хранил?

Аня ставит холст на мольберт, выдавливает из тюбика немного краски на палитру. Краска, неожиданно живая, не просто лежит на палитре, а точно движется, ловя потоки электрического света, впитывая его и излучая назад.

Ночь беспокойная. Вою черных мар пронзительно вторит бродячая собака. Из соседнего двора доносится приглушенный вскрик. Телефон не работает, в трубке мертвая тишина.

Аня рисует, и из-под неуверенных движений кистью появляется рыжее животное. Длинный пушистый хвост, как у лисицы, и чуть приплюснутая мордочка, острые уши с кисточками. Ухо дергается. Аня с кистью замирает. С полотна смотрят хитрые звериные глаза.

Мгновение!

Зверь соскакивает с мольберта. Аня завороженно следит за ним, а тот бегает кругами и оставляет за собой крупицы солнечного света. Аня не замечает, как падает на колени, как протягивает руки и как солнечные пылинки прыгают ей в ладони. Лисица садится рядом и мордочкой тычется Ане в лицо.

Аня плачет. Когда она в последний раз видела столько солнечного света? Только тусклые намеки, дразнилки, которые выпускает Владыка в День города.

Скрипит дверь. Лисица выскальзывает в торговый зал. Аня бежит за ней. Загнать ее обратно на холст? А надо ли? Или сама уйдет?