Онлайн книга «Рассказы 21. Иная свобода»
|
* * * Перебег окончился через три дня. Однажды утром спящие дома проснулись и мирно разбрелись в разные стороны. Сосредоточенный, стремительный бег сменился неторопливым блужданием по казавшейся бесконечной равнине, заваленной кусками бетона, асфальта, кирпича. То здесь, то там, словно одинокие деревья, высились стальные конструкции – впечатляющие, но абсолютно бессмысленные. Впрочем, чуть позже я много раз видела, как такое «дерево» поглощает какая-нибудь «хрущевка», вытягивая из передней торцевой части длинный стальной «хобот» с челюстями на конце, напоминающими ковши карьерного экскаватора. Дома паслись. Гекатик был нашим разведчиком. Как оказалось, он может посылать свои глаза на несколько километров от себя. Правда, чем дальше, тем больше начинали болеть его настоящие глаза и голова. В какой-то момент это становилось невыносимым, и Геку приходилось возвращать их обратно. Гек обследовал территорию вокруг нас и не обнаружил ничего отрадного – мусор, кирпич, бетон, и лишь далеко на севере виднелось что-то похожее на озеро. Но рассмотреть получше ему не удалось, слишком далеко. И мы решились на вылазку. На следующее утро, до того, как проснулась наша башня II 18/9, как обозвал ее Гек, мы спустились на землю. В утренних сумерках я видела вдалеке смутные очертания спящих домов. Какие же они все огромные, даже пятиэтажные хрущевки! Мы не могли быть уверены, что сможем вернуться в башню – мало ли куда она убредет за время нашего похода, – поэтому забрали с собой все, что могли унести. Дед Сухожила выдал нам с Геком по рюкзаку (он сумел сохранить почти всю свою поклажу), сам тоже нагрузился по полной, а мне смастерил кожаные ножны под мой тесак. Во внутреннем кармане моей куртки, прямо у сердца, лежали жалкие остатки марок, милые мальчики. Пакета я держала на кожаном поводке. Идти оказалось тяжелее, чем я думала, – ни одного ровного места, все завалено щебнем, кирпичом и мусором. Очень скоро я запыхалась, но старалась держать темп, что задавал неутомимый дед. Гек тоже устал, но самоотверженно делал вид, что в полном порядке. Пакета почти сразу пришлось посадить в рюкзак – он бестолково носился вокруг, лез в каждую дыру и путался под ногами. Когда дед позволил устроить привал, было совсем светло. Мы расчистили от мусора часть торчащего из земли бетонного блока и сели. Начало припекать солнце, ветер потеплел, и мне впервые за долгое время стало хорошо и спокойно. Я откинулась назад и подставила солнцу лицо. Сквозь прикрытые веки я видела, как Гек смотрит на меня со смущением и восхищеньем. Идиллия не продлилась и пятнадцати минут. Внезапно зашипел Пакет, до этого мирно дремавший в рюкзаке. Котик рвался и дергался, пытаясь выбраться, вместо этого запутывался все сильнее. – Тихо, тихо, Пакетик! Сейчас я тебе… Я не договорила. Увидела, как Гек с открытым ртом смотрит мне за спину, обернулась… и чуть не умерла на месте. На меня в упор смотрела кирпичного цвета крыса, размером в полтора моих роста. У нее были большие круглые уши и не менее десятка карманов на брюхе, и из каждого торчала голова детеныша. Это было бы даже мило, если бы не злобный взгляд красноглазой мамаши и не пасть с клыками, способными прокусить меня насквозь. Гек взвизгнул, дед выронил бутерброд, а я рванулась к рюкзаку – там, на дне, лежал нож. На меня, как тогда, когда я разрезала матрас, что-то нашло: выхватила нож, бросилась вперед и со всей дури полоснула по жуткой крысиной морде. Вернее, попыталась – крыса увернулась и в свою очередь взмахнула лапой. Чудом, с помощью подаренной мне силы, я успела отпрыгнуть. Удар распорол куртку на груди, последние мои марки разлетелись в стороны. |