Книга Рассказы 23. Странные люди, странные места, страница 26 – Володя Злобин, Дарина Стрельченко, Александра Пустовойт, и др.

Тимур поставил на ленту молоко и яйца и с улыбкой покачал головой в ответ на предложение пакета и товаров по акции. Молоденькая продавщица завозилась со штрихкодом на упаковке яиц, никак не получалось пробить. Катя выглянула у нее из-за спины. Повернула голову набок, будто спрашивая разрешения. Тимур дернул плечами и кивнул. Он давно перестал жалеть тех, кого присмотрела Катя. Тем более делала она это не так часто.

Катя еще сильнее склонила голову. Неестественно изогнула шею. Влажно захрустели суставы. Девушка за кассой вздрогнула и повернулась. Она смотрела прямо в лицо Кати, но не видела ее. А Катя уже пила ее дыхание. Одно хорошо – продавщица молоденькая, должна выжить. Тем более Катя послушно не допила до конца. Оставила немного.

После такого – или болезнь, или несчастный случай. Пара дней максимум.

– Хорошего вечера, приходите еще, – нарочито бодрым тоном сказала девушка. Марина. Так на бейджике написано.

– Спасибо, – ответил Тимур. – Берегите себя.

Они вышли. Катя теперь пару дней точно будет глаза мозолить. Наверняка еще и ночью трахаться приползет. В благодарность за кормежку. Попробуй ее не покорми…

Сколько это уже продолжается? Будто всегда так было. Их детство пролетело, словно сон. Оно закончилось в тот момент, когда Тимур так и не смог ударить Катю ножом в грудь.

Он помнил, что его оттеснили. Окружили Катю со всех сторон, а потом девочка начала кричать. Ему до сих пор иногда снится этот крик.

Из квартиры пахло кислятиной. Пока внутри – привыкаешь, но как приходишь с улицы – чувствуется. Бабушка Мокрица с каждым днем все сильнее источает этот запах.

– Ба, есть будешь? Я яиц и молока купил.

Тишина в ответ. Бабушка сильно сдала. Разжирела, почти перестала двигаться. Тимур знал, что она умирает. Началось все после той самой ночи… И длилось это умирание по сей день. Наверное, именно поэтому он не уехал. Не мог бросить бабушку.

Он взбил в блендере пять яиц с молоком и пошел в комнату. Смесь нужно было влить бабушке в рот.

– Ба!

Серая туша не шелохнулась.

Тимур толкнул ее, но уже знал, что Бабушка Мокрица мертва.

– Позови деда Сему, – сказал он через плечо Кате.

Похороны прошли ночью. Тело вынесли и положили в песочнице. И пока оно медленно погружалось вниз, все молчали. Стояли полукругом и ждали. Стариков много поумирало в последние годы. Дед Сема утверждал, это из-за того, что Тимур чуть тогда церемонию не испортил. Колодец до сих пор обиду держит. Скорее всего, просто стало все иначе. Сложно объяснить. Столько сотен лет эти существа жили рядом, а теперь как будто им места нет.

– Уедешь теперь? – спросил дед Сема.

– Если покупателей на квартиру найду, – ответил Тимур. – Да и Катьку кормить надо. Пока не знаю.

Он соврал. Знал, что останется. Колодец – его дом.

– Ей скоро больше еды понадобится. Жаль, Мокрица не дожила. Она всегда внучку хотела, – сказал дед Сема. – Правнучку. Ты же Мокрицу бабушкой называл.

Он побрел прочь. Тимур посмотрел ему вслед, а потом поднял голову. В обрамлении крыш Колодца сияли звезды… Чужие для людей, но такие знакомые для Тимура.

До отправления электрички оставалось минут двадцать, когда Алька поняла, что не успеет. Маршрутка застряла в пробке посреди Бердского шоссе так надежно, что буквально пять минут назад ее обогнала обычная дворняга. Сидящий рядом мужик с кустистой бородой и голосом римского оратора предложил всем дружно выйти и подтолкнуть. И засмеялся. Алька нервно сцепила пальцы и стала смотреть в запыленное окно.