Онлайн книга «Рассказы 25. Гипотеза мироздания»
|
Саня, увлеченно орудуя ложкой, кивнул – мол, обязательно. После обеда их отправили разбирать стеллаж в торговом зале. Зачем – не объяснили, да Женю это и не волновало. Складывать банки с консервами на рохлю – гидравлическую тележку – и отвозить их на склад занятие не пыльное, грех жаловаться. Стеллаж располагался у самого края продуктового отдела, а справа от него находилась детская зона – место, где уставшие родители могли на время оставить своих высокоэнергичных чад. Детский уголок служил чем-то вроде демилитаризованной зоны между продуктовыми и непродовольственными рядами товаров: с некоторых пор начальство зачем-то стало распределять укладчиков по двум отделам, соответственно, по-разному оценивать их труд. Грузчиков-разнорабочих вроде Жени и Сани образовавшееся противостояние не касалось, но, глядя на тихие перепалки девчонок из торгового зала, Женя иногда думал: неужели они не понимают, кто здесь на самом деле виноват? Погружая очередной ряд банок на паллет, Женя со скуки оглядывал торговый зал. Он видел мужчин в расстегнутых куртках, небритых, с ленивыми взглядами; женщин в полушубках и ярких пуховиках; детей с самыми разными лицами – заинтересованными и уставшими, обиженными и радостными. Глядя на них всех, Женя в очередной раз остро ощутил собственное одиночество. – Быстрее, – буркнул где-то рядом Саня. Женя кивнул, отбросил невеселые мысли… но вскоре они бумерангом вернулись. Работа тянулась медленно, начинала действовать на нервы. Ему вдруг до одури захотелось уволиться, выйти на улицу, вдохнуть морозного воздуха, прийти в себя и узнать наконец – зачем он живет свою дурацкую жизнь? Именно тогда, совершенно случайно, Женя и увидел его. Человека с глазами волка. 2 Детская зона в тот день кишела детьми, но на них Женя обычно не обращал внимания. Случалось, что кто-нибудь из мелюзги, отбывающей там принудительное заточение, начинал истошно плакать, кричать и звать маму; Женя этого не замечал. Он просто жил в своем маленьком мире, но этот мир в одночасье стал рушиться, когда он увидел человека с глазами волка. Женя застыл на месте от удивления – руки повисли вдоль нескладного тела, даже рот до конца не закрыл. – Ты чего? – Саня дернул его за рукав. – Не спи, ладно? Надо заканчивать. – А? Да, да… Увозя тележку на склад, Женя еще раз обернулся, чтобы взглянуть на то место, где стоял удивительный посетитель торгового центра. Разумеется, там уже никого не было. – Черт, – только и сказал он себе. До самого конца смены он так и не смог забыть этот странный случай, а ближе к шести столкнулся с Машей, которая – вот сюрприз! – почему-то была не в духе. – Прокудин! – шикнула она так, что несколько человек обернулись. – Иди сюда! Женя подошел к ней, шаркая ботинками, опустив глаза к полу. – Ты почему мне все еще не принес санкнижку? – Забыл. – Ты охренел?! – Женю всегда удивляло, как быстро у Маши краснело лицо. – Чтобы завтра у меня на столе книжка была! Понял?! – Да. – Скажи, что понял! – Понял. Пылая гневом, Маша развернулась на каблуках и на все той же гневной тяге улетела к себе в кабинет. – Вот кикимора, – сказал кто-то рядом с Женей. Тот невесело ухмыльнулся и подтвердил: – Да уж… – А когда повернулся, едва не подскочил на месте. Участливым собеседником оказался невысокого роста господин в сером пальто с серебряными пуговицами и в шляпе-котелке, которая на ком-нибудь другом наверняка выглядела бы до одури нелепо. Однако во всем обличье этого мужчины царила элегантная строгость – даже ботинки его были безукоризненно чисты и, как нефть, черны. Руки господина скрывались в темных замшевых перчатках, лицо – за высоким воротником, и только глаза ни от кого не таились: дымчато-серые, острые, как наконечники стрел, они разили наповал, впивались в видимое, словно в мясо, и странным образом внушали уважение на грани страха. |