Онлайн книга «Рассказы 25. Гипотеза мироздания»
|
– Нож! Охотник кинулся на землю, лихорадочно ощупывая ее, путаясь пальцами в траве. Вокруг слышался визг и трубный рев – это во все лопатки, кто куда, удирали кикиморы и вурдалаки. – Нож! Ирка наконец-то поняла замысел Охотника. Ее нож – тот, что дала мать. Он где-то здесь, в лопухах, в жирной, пригнувшейся от страха траве. Ритуальный кинжал ырок, способный убить все что угодно! – Вот! Костяная рукоять будто сама легла ей в ладонь. Ирка схватила кинжал, протянула Охотнику, сдуру – лезвием вперед. Он выхватил нож из ее рук, даже не обратив на это внимания. Лихо уже было совсем близко, надвигалось на них из лесной чащи. Теперь уверенное: жертвам некуда деваться. Жертвы безвольны и загнаны в угол, оно всосет их, вберет в себя, как паук, растворяя мягкие ткани. Пока оно будет обедать, они будут жить. Конечно, они станут кричать, корчиться, может быть попробуют драться. Лихо ухмыльнулось и придвинулось еще ближе. Как же долго оно терпело! Предсмертные муки жертвы – истинное наслаждение. Как же сейчас ему хочется… Жра-а-а-ать! – Отойди, – смахнув с лица пот, велел Охотник. Он ринулся Сторожу навстречу – с кинжалом, занесенным для удара. «Осторожнее! – хотела закричать Ирка. – Не надо! Тот, кто убьет Лихо, сам станет Лихом!..» Она не успела. Охотник размахнулся и всадил лезвие кинжала… в землю. По самую рукоять. Ирка перевела дух. Охотник знал! Он не превратится в Одноглазого, иначе бы ей не спастись. Ведь Одноглазых стало бы вдвое больше. Лихо остановилось. Ритуальный кинжал торчал в сырой земле. Особый нож ырок, способный убить все что угодно. И власть лесного Лиха над тропинками, положенную ему по договору, он убивал тоже. – Веди нас!.. – тяжело дыша, сказал Охотник. Вот теперь они могли сбежать. Вот теперь они были свободны. * * * Машина стояла возле пруда, припаркованная на обочине в зарослях так, что не сразу и разглядишь. Не успела Ирка захлопнуть дверь, как Охотник вдарил по газам. Взревев, как осатаневший вурдалак, старенькая «Нива» бодро рванула вверх по склону. Ирка обернулась. Одноглазый теперь только чуял их, тропинки его больше не слушались, поэтому он шел через чащу напролом. Там, позади, раскачивались верхушки молодых сосенок. Лихо ревело от ярости. Вот на шоссе позади машины рухнула могучая береза… – Нет. Не догонит. Охотник покачал головой. Он волновался – так сильно сжал руками руль, что костяшки его пальцев побелели. – Ага. Отстал, – согласилась Ирка. Они перевели дух. Шоссе убегало прочь. Монотонно, в боковом зеркале, разматывалась позади серо-синяя бесконечная лента дороги. – Как так вышло, что ты себя убила? – спросил Охотник после длинной паузы. Ирка пожала плечами. Неприличные вопросы он задает. На такое сразу и не ответишь. – Ыркой иначе не стать, – продолжал он. – Но самоубийство – это как-то не про тебя. Не похоже. – Да? – удивилась она. – Почему? – Ты слишком бесстрашно разгуливаешь под солнцем. Самоубийцы сразу прячутся, ведь они приходят в смерть именно потому, что уже внутренне мертвы. Но ты все еще любишь прежнюю жизнь, правда? Ирка помолчала, вспоминая и велосипед, и лес, полный птичьих трелей, и свой восторг от каждой секунды, наполненной солнечным светом, от каждой травинки… – Ну… просто тупо получилось, – наконец призналась она. – Мы как бы снимали фильм. Для фестиваля, на любительскую камеру. И по сценарию я должна была выстрелить себе в подбородок. Револьвер был настоящий, но в нем не было патронов. Я сама проверяла. Нет, не смотрите на меня так! Я три раза проверила. Он был не заряжен, совершенно точно! |