Книга Рассказы 30. Жуткие образы ночных видений, страница 21 – Артём Скороходов, Дарья Странник, Ольга Цветкова, и др.

– А если меня запрут? Если держать будут? У Борова-то людей навалом! А если меня…

– Ты не мороси, – перебил Гриша. – Тебя как на улицах прозвали? Счастливчик? Вот и бери удачу с собой. А это тебе за риски…

На стол грохнулось несколько толстых пачек с банкнотами, и у Петьки округлились глаза, застряли в горле все вопросы.

…На любимице Борова сейчас ездила какая-то малолетка. «Очередная доверчивая шлюшка», как назвала ее Вика. Курок предупреждал, что сигналка у машины может быть не из простых, но Петька лишь равнодушно пожал плечами: его «удочка» тоже не хлам какой-нибудь, а с наворотами.

Он проследил за девчонкой до ТЦ, дождался, пока она выйдет, и перехватил сигнал с брелока. Дальше дело техники. Полторы минуты на все – и вот уже довольный собой Петька выруливает со стоянки.

Грохать тачку было жалко. Пятая «бэха» в редкой комплектации, да еще и в идеальном состоянии. За такую и два мульта просить не стыдно. Петька переждал в гаражах до вечера – машину к тому времени точно объявят в угон – и поехал кататься.

Давил на газ, вслушиваясь в рев движка, чувствуя, как рвется сердце из груди. Оно и само сейчас было мотором – горячим и полным силы. Скорость пьянила. На таких колесах мчаться навстречу большому миру было бы самое то. Но работа есть работа…

Петька выехал на главную улицу, сбросил скорость и, прикусив губу от досады, вильнул влево, цепляя носом «бэхи» ограждение. С громким треском разлетелся на осколки бампер, впился в ключицу ремень безопасности. Машину развернуло, и она стала поперек дороги.

Фара разбилась, погнулись капот и крыло. Сильнее калечить эту красотку у Петьки не поднялась бы рука.

Гайцы приехали быстро. Петька сразу бросил в их надутые рожи, что документов на машину у него нет. Те пробили «бэху» по номерам и глянули на угонщика с нескрываемым удивлением, то ли поражаясь его глупости, то ли восхищаясь смелостью. Старший куда-то позвонил, и уже через минуту Петьку усадили на заднее сиденье уазика. Второй гаец сел за руль «бэхи».

Бумаги никто из них оформлять не стал.

Потом была тяжелая тишина в салоне – водитель отказался включить хотя бы радио – и долгая поездка за город. Петьку привезли к массивным кованым воротам, прямоугольные головы камер проводили уазик стеклянными глазами.

Лишь оказавшись в просторном дворе двухэтажного особняка, Петька сообразил, как же он влип. И дернула его дурацкая жадность вписаться!..

Их встретили двое бритоголовых. Наскоро обыскали Петьку, забрали «удочку» с телефоном и стянули руки за спиной пластиковым хомутом. Пленник не выдавил ни слова, монета горчила под языком.

Гайцы коротко попрощались и уехали.

Боров вышел в спортивном костюме и тапочках на босу ногу. Долго ходил вокруг «бэхи», громко сопел, облизывал нижнюю губу. Потом подошел к Петьке и с размаху двинул его в печень. Боль вспыхнула и тотчас исчезла. Петька остался стоять на ногах.

Боров хмыкнул и посмотрел на него с уважением. Сказал:

– Прокатимся.

Куда его везут, Петьке никто не докладывал. Липкое, до тошноты противное предчувствие комом засело в горле.

– Я не сру там, где ем, – говорил Боров, продолжая водить языком по губе. – Отъедем подальше.

Они ехали на заднем сидении «бэхи». Через стекло в салон проникал свет фар – еще несколько бритоголовых неслись следом на лупатом «мерсе». По обе стороны дороги густела тьма, зажатая между стволами деревьев. Машину подбрасывало на ямах.