Книга Рассказы 30. Жуткие образы ночных видений, страница 24 – Артём Скороходов, Дарья Странник, Ольга Цветкова, и др.

Любопытство боролось в Петьке с тревогой. Аркадий Сергеевич сидел расслабленно, говорил спокойно и всем своим видом демонстрировал дружелюбие. Вот только монета все еще лежала на его раскрытой ладони.

– Я вижу, у вас есть еще ко мне вопросы. Вас прямо-таки распирает. Спрашивайте, не стесняйтесь.

– Что это за монеты?

– Древнегреческий обол, – легко ответил Аркадий. – Видите ли, концепция сложного пути, который душе приходится преодолеть после смерти, заложена во многих культурах. Греки верили, что этот путь преодолеть проще, если заплатить Харону за перевоз через реку. Такая плата называлась навлон. Слышали о Хароне?

– Я учился в школе, – обиженно сказал Петька. – Харон перевозит через Стикс.

– Многие источники сходятся во мнении, что через Ахерон, но не в этом суть. Харона часто описывают как молчаливого, угрюмого старика. Оно и понятно – вечность возить души! Вы только представьте эти очереди. Не удивительно, что порой даже такому существу хочется развлечься. Тогда он может предложить кому-нибудь сыграть по пути. Подбросить монетку. Аверс и реверс. Загробный мир и мир живых. Все просто. Вот только оказалось, что, если выиграть, монеты каким-то образом сохраняют в себе правила игры! Теперь понимаете?

Петька неуверенно дернул подбородком.

– Вы бы только знали, сколько сил и времени я потратил, чтобы собрать их по всей Европе. Чаще всего, конечно, попадаются для игры в «жизнь-смерть», как я ее называю. Но особые умельцы могли отыграть у Харона и другие монеты… совсем редкие.

– Вроде той, что нужно класть под язык? – понял Петька.

Аркадий кивнул и подался вперед.

– Я понимаю, какая сила попала к вам в руки, какое искушение. Но задумайтесь: готовы ли вы к такой ответственности? Я вижу, вы не такой, как они. В вас не успела укорениться та злоба, та алчность, что двигала Боровом или Викторией. Станьте, кем хотите, станьте человеком. Возьмите деньги и уезжайте. Забудьте о монетах.

Петька думал. Вспоминал, сколько часов отмывался от крови Борова. Перед глазами стояли хищные пасти собак, рвущие человеческую плоть. К горлу подступила вязкая тошнота.

– Вот, – сказал Петька и протянул монету. – Забирайте.

– И вторую, будьте добры.

– Вторая у Вики. Поговорите с ней.

– Что, простите?

Снова скрипнули петли, и от двери донеслось:

– Он сказал, что вторая у меня!

* * *

– Он попал в меня! Стрелял и попал! Я чувствовал, как умираю… я должен был умереть! Что это, вообще, такое?!

Вика слушала внимательно, хоть визгливый пацан ее и напрягал. Его не было больше суток. Говорит, прошел больше тридцати километров, возвращаясь в город: не рискнул в таком виде останавливать попутку. Выглядел он и впрямь будто только выбрался из чана с фаршем. От него несло страхом, дерьмом и кровью. Кровью Борова.

Вика вдохнула поглубже.

Сначала она помогала Борису вести бизнес. Потом спала с ним. Потом возненавидела. Старый упрямец заигрался в «братков», вседозволенность притупила инстинкты. Рано или поздно он бы всех их потопил. Вика не собиралась терять все, над чем так долго работала; заикнулась об этом раз – Боров лишь рассмеялся. Второй – он отмахнулся. Третий – впервые поднял на нее руку.

Она ответила по-своему. Перевела деньги на надежные счета, прикрыла тылы и с потрохами сдала его прокуратуре.

Не сел. Армия юристов и знакомства с городскими властями помогли. Спрятался. Где точно, Вика не знала, Боров годами скупал недвижимость на подставных лиц.