Книга Рассказы 34. Тебя полюбила мгла, страница 20 – Александр Сордо, Антон Темхагин, Володя Злобин, и др.

– А как ты в темноте есть будешь? – проявил участие Бардугин. – Так уж и быть, посижу здесь с тобой, посвечу.

– Спусти фонарик, я сама себе посвечу.

– Извини, не могу. Ты человек ненадежный, как оказалось. Будешь светить из колодца, сигналы подавать – внимание привлечешь.

– Чего тебе бояться? – Света натянула его старые треники, завернулась в одеяло и открыла контейнер. Она выглядела очень по-домашнему, и вообще их посиделки здесь, при свете фонарика, показались Бардугину странно уютными. Ему почему-то стало приятно от того, что Светка надела его одежду. – Ты же ничего плохого мне не сделал. Если что, скажу – помог.

– Тюрьмы, Света. Неохота там сидеть просто так. Знаешь, сколько там тех, кто ничего плохого не делал?

В дом Бардугин этой ночью не пошел, ночевал на краю ямы в спальнике, как зверь, стерегущий свою добычу.

Утром Светка снова просила и умоляла, плакала и обещала никому ничего не говорить, но у Коляна в голове уже сложился план: он спустил ей в яму ведро с чистой теплой водой, тазик, шампунь, чтобы она помылась, забрал ее грязную одежду, постирал и высушил, приготовил им обоим завтрак и обед, затем спустил вниз ведро с гравием и песком и попросил Свету рассыпать по дну, чтобы было суше – она беспрекословно выполнила его просьбу, отчаянно рыдая при этом. Бардугин успокаивал ее, как мог, аргументируя, что если бы он хотел ее убить или причинить вред, то не старался бы тогда обеспечить даже маломальский комфорт.

– Это временно, – убеждал он и женщину, и себя, – пока не решим, как быть.

Ему нужно было время, чтобы подумать, как все устроить лучше для всех. Его бывшая тоже просила отпустить, клялась никому не говорить – он ей поверил, и чем это закончилось?

Незаметно для себя Колян обрел крылья. Жить вдруг стало интересно.

Через два дня у Светки опухли рука и лодыжка, девушку постоянно бил озноб. Бардугин принес ей шину, бинты и лекарства, но одной рукой Света управиться не могла. Она сидела на дне колодца, прислонившись к стене, и тихонько стонала. Надо было спускаться.

Он проверил, надежно ли закреплена лестница, и поставил ногу на перекладину. Мир быстро уменьшился до яркого голубого круга, обрамленного бугристыми черными стенами. На Бардугина дыхнуло земляным запахом и затхлостью.

Наконец его ноги уперлись в дно. Внизу пахло сыростью и немного мочой. Светка оказалась вдруг не просто маленькой фигуркой внизу, а большой – чуть ниже щуплого, тонкокостного Коляна, и очень реальной. Бардугин даже немного растерялся. Вблизи она выглядела не так привлекательно, как Коляну виделось сверху: тощая, нескладная, с желтоватыми зубами и жесткими торчащими волосами – высота скрадывала эти несовершенства. Бардугин разочарованно поджал губы, но приступил к делу.

Он наложил шину на ее распухшее запястье и перебинтовал ногу, зафиксировав лодыжку, затем заставил принять жаропонижающее и антибиотик, который остался у него после удаления аппендицита в позапрошлом году. Светка была совсем вялой, как тряпочка, ее тело горело. Он напоил ее водой и закутал в одеяло.

– Пожалуйста, отпусти меня, – жалобно тянула она все это время.

– Все будет хорошо, – пообещал ей Колян. Он и не собирался ее здесь держать. Поправится, наберется сил и пусть идет дальше жить своей никчемной жизнью.