Книга Рассказы 35. Главное – включи солнце, страница 55 – Артур Файзуллин, Мария Седых, Марина Крамская, и др.

Дождь не утихал. Редкие в этот час прохожие могли быть с равным успехом и настоящими людьми, и частью Путаницы, но выяснять степень их реальности не было никакого желания. Я запахнул плащ поплотнее и неторопливо зашагал в сторону лавки Виккерса, почти наслаждаясь прогулкой.

Когда начинает идти дождь, люди разбегаются. Не буквально, конечно, он все-таки не кислотный, но стараются как можно быстрее оказаться в «сухих» районах. Город спроектирован так, что большая его часть находится в зоне, где дождь проходит, как проходят все обычные дожди: покапает час, два, может быть день, но после закончится, и главное – сколько под ним ни гуляй, хоть с зонтом, хоть без, под Дождь не попадешь. Для этого нужно выбирать особенные места. Каналы, Бумаги, Окраина, еще несколько не таких известных. Если непогода застала тебя там – будь готов прогуляться по другому миру.

Казалось, успокаивающий шелест капель заполнил собой весь мир и можно вечно идти так, оставляя за спиной квартал за кварталом, растворяясь в холодных потоках льющейся с неба воды.

Этот мир не так уж сильно отличается от нашего – огонь горит, вода течет, физические законы, постольку поскольку, соблюдаются. Однако есть еще множество частностей, и вот тут-то Дождь преподносит непосвященным немало сюрпризов. Изучать (зачастую с риском для жизни) новые закономерности охотников не много, вот и не рвутся люди под Дождь. Тем более что выйти из-под него просто по собственному желанию не получится – нужно опять-таки находиться в переходном районе, когда там, в привычном мире, пройдет и закончится дождь. К слову о районах – география у города под Дождем своя и совпадает с нашей только в местах перехода. Остальное пространство полностью принадлежит этому миру, и Дождь здесь не кончается никогда.

Я прошел нерегулируемый перекресток. Огни светофоров тревожно мигали, словно предупреждая о чем-то, но это чувство пропало, стоило оставить их позади.

Этот город населен, но я так и не смог разобраться, было ли в нем коренное население или каждый, кто когда-либо оказывался на вечно мокрых улицах, прибыл сюда из какого-то другого мира. Не то чтобы меня это всерьез интересовало, всегда находились дела поважнее. Что я точно знаю, так это то, что Дождь меняет людей. Превращает во что-то другое, перестраивает под себя. Те, кто задерживается здесь надолго, приобретают весьма странные черты, причем закономерности изменений проследить трудно. Одно можно сказать наверняка – они становятся более приспособленными к местным условиям и менее человечными. Я уверен, что Дженни, до того как поселилась в особняке на Холмах, была человеком.

Поэтому я стараюсь не задерживаться здесь дольше, чем того требует работа.

Эта немудреная мысль пронзила мозг электрическим разрядом, заставив застыть на месте и начать озираться по сторонам. Сколько же я шел по этому приглашающе прямомуи явно повторяющемуся проспекту? Ноги, во всяком случае, промокли насквозь. Отгоняя нехорошие предчувствия, я бросился к ближайшему переулку и с облегчением обнаружил, что прошел всего лишь на квартал дальше, чем нужно. На этот раз Путаница была удивительно безобидна, но возвращаться я все же предпочел параллельными улочками.

* * *

Заведение Виккерса встретило меня своей обычной вывеской: неприветливой, хмурой и очень подозрительной. В привычном понимании это была не столько вывеска, сколько рожи двух мордоворотов, стоящих у неприметной, в общем-то, двери. Двери, которую под Дождем знал каждый, кому не хватало для счастья чего-то особенного, вроде хвоста утконоса или байки о двенадцати моллюсках. Тех самых.