Книга Рассказы 37. Прогноз: замыкание, страница 45 – Олег Савощик, Вадим Ксандров, Надежда Ожигина, и др.

Вершиной безумия был непрекращающийся детский плач, осязаемыми волнами исходивший откуда-то из торгового центра, точнее из того, что от него осталось.

Каждый метр к центру разлома давался тяжело. Мелкие препятствия на пути для безопасности заземлялись, а пространственные изменения приходилось огибать. К тому же по непонятным причинам жертвы сдвига агрессивно реагировали на Максима. И только на него.

– Я так сдохну! – прокричал Василий, едва отскочив от промчавшегося сигналящего мобиля. – И это мы еще снаружи, бордель де мерд!

Максим отбился от неопрятного мужика, что-то рьяно бормотавшего про конец света, и крикнул напарнику:

– Шевелись!

У него самого все внутренности скручивались тугим узлом. Хлынувшую из носа кровь он раздраженно вытер рукавом. В одном напарник был прав – если подобное творится здесь, тогда что ожидает внутри торгового центра?

Очередная звуковая волна болезненно ударила по перепонкам. Максим вскрикнул и упал на колени. В голове звенело, он едва слышал даже собственный голос.

Бесцеремонный рывок поднял его на ноги. У Василия кровоточили уши, красные слезы ручейками бежали по его щекам, но взгляд был полон необъяснимой решимости. Он что-то говорил, показывая вглубь здания. Сквозь грохот и вопли Макс расслышал:

– «Папа», слышал? Кто-то зовет папу!

Земля под ногами зашевелилась, асфальт треснул, разошелся. Максим едва успел оттолкнуть Василия и отпрыгнуть сам. Выросшее дерево раскинуло ветви, на которых за секунды набухли почки, сменились цветками, а затем посыпались гниющие в полете яблоки.

Поддерживая друг друга, они ввалились на первый этаж центра. Пространство внутри существовало вопреки законам физики. Павильоны рассыпались и перестраивались на глазах, лестницы загибались под неестественными углами, люди ходили, ползали, передвигались по стенам и потолку. И даже части тел продолжали жизнь как ни в чем не бывало.

Волна звука, осязаемая, плотная, пошла со второго этажа и пригвоздила Максима к полу. В глазах потемнело, остатки воздуха со стоном вырвались из легких. Ему показалось, внутренности сплющились, что-то лопнуло, во рту почувствовался медный привкус. Василий приподнялся на дрожащих руках, его треснувшие губы едва шевелились:

– Я иду. Я иду.

Он встал, покачиваясь, подтянул Максима, похлопал его по плечу. Вместе они, обходя ошметки бывших коллег и чавкая подошвами по бордовой жиже, двигались к эскалатору, единственному на вид целому пути наверх. Вблизи выяснилось, что и он оказался нестабилен. Каждая его деталь находилась в движении, каждый болт то вкручивался, то выкручивался, каждый провод то рвался, то соединялся.

Василий толкнул Макса локтем и указал на свой заземлитель. Максим кое-как кивнул – в шее замкнуло, и она не двигалась. Руку пронзило болью, едва он схватился за поручень. Болью дикой, невыносимой, от которой выворачивались суставы. Но Макс удержал пальцы. Эскалатор затрепетал, задергался, детали стали соединяться как положено. Наконец верхушка закрепилась в реальности.

Максим, преодолевая боль в скрюченных и обугленных пальцах, отцепил кисть от поручня. Холодный пот проступил у него от вида руки Василия – кожа у напарника лохмотьями свисала с поджаренного мяса, местами виднелась белая кость.

– Я иду, – как мантру повторял Вася, взглядом безумца взирая наверх. Он же и ступил первым на эскалатор.