Книга Рассказы 37. Прогноз: замыкание, страница 49 – Олег Савощик, Вадим Ксандров, Надежда Ожигина, и др.

С тех пор мы стали регулярно встречаться во время игр «ЦСКА». Теперь я сам брал еду в магазине или заказывал в смену другого робота.

– Невежливо заставлять тебя работать, если ты идешь в гости, – сказал я, когда робот спросил, почему я перестал заказывать еду.

В один из вечеров «ЦСКА» выигрывал у «Ахмата» 3:0 уже к десятой минуте и смотреть стало скучно, внимание слегка притупилось. Плавное движение мяча убаюкивало. Глаза слипались. И тогда, чтобы как-то взбодриться, я спросил:

– А как тебя зовут, вообще?

Не то чтобы я такой уж невежа и могу несколько недель общаться с кем-то, не спросив его имени, но поймите меня правильно – это ведь робот, а не человек. Я не думаю, что вы спрашиваете имена роботов, которые привозят вам бургер. Вот я – никогда.

Тогда робот начал жужжать. Или это жужжали его гусеницы. Сначала в мою сторону с жужжанием повернулись именно они, затем повернулся корпус, но что-то продолжало жужжать. Робот делал так всякий раз, когда я к нему обращался. Звук этот не из приятных, да и зрелище тоже. В такие моменты начинаешь радоваться мелочам – например, что у тебя есть шея и голова свободно крутится в разные стороны.

– Мой серийный номер В%)№ 23061912. Он выгравирован у меня сзади, в четырех сантиметрах над правой гусеницей. Хочешь посмотреть?

– Ну брось, это не имя. Это какой-то сложный пароль от вайфая.

Кружки на экране робота расширились, а потом быстро сузились так, что от них остались две точки. Наконец он ответил:

– Я не знаю. Ко мне обычно не обращаются по имени.

– Даже на работе?

– Только по номеру. А если ты про других роботов спрашиваешь, то мы с ними особо не общаемся.

– Ну а как тебя называют друзья?

– У меня, в общем-то, нет друзей.

– Совсем нет друзей?

– Вроде бы совсем нет друзей.

– Как у тебя может совсем не быть друзей?

– А разве у тебя есть друзья?

Сначала я хотел сказать, что да, конечно, у меня есть друзья, но как-то не смог определиться, кого я считаю товарищами, кого одноклассниками, кого приятелями, а кого все-таки друзьями. Потом не смог вспомнить, когда последний раз встречался с кем-то не по работе. Увидел себя со стороны – сидящего на полу рядом с роботом перед телевизором – и уже не отводил глаз от экрана, хотя игра была по-прежнему скучной.

Начался перерыв на матчи сборных, а клубный футбол взял паузу. Сборная роботов России должна была сыграть в отборе на чемпионат мира со сборными Италии и Сербии. Интересно, какая у робота национальность? Где его собирали? На всякий случай я не позвал его смотреть те игры, чтобы не разругаться на межнациональной почве.

Во время матча с «Краснодаром» я предложил:

– Давай выберем тебе имя.

– Мое начальство может не одобрить, – ответил робот.

– А ты им не говори.

Внутри у него что-то зашумело, так раньше шумели старые холодильники и слабые ноутбуки.

– Перегрелся? – спросил я, хоть и привык, что таким образом робот думает. Или притворяется, что думает, этого я еще не понимал.

– Но я не знаю, как правильно выбрать имя. Вот ты почему выбрал себе имя Присцилл?

Я объяснил, что мне выбирать имя не пришлось— за меня это сделали родители. Тогда робот спросил:

– А почему они выбрали тебе имя Присцилл?

– В честь создательницы Элвиса-4000. Слышал его треки?

Робот молча покачал корпусом из стороны в сторону, и я поймал себя на мысли, что с каждой новой встречей язык тела робота становится все более уместным. Или просто более привычным.