Книга Рассказы 39. Тени демиургов, страница 16 – Сергей Пономарев, Юлия Рей, Мария Юлюгина, и др.

– Держи, – сказал он, протягивая Имармени бога, умещавшегося на ладони. – У него сердце из отмычки. Вскрывает все, что можно и нельзя.

Бережно держа Иана в двух ладонях, Имармени изучала его. Броня из темного металла, похожая на панцирь мокрицы; восемь пар тонких металлических лапок – рабочие инструменты. И два круглых лица на обеих сторонах тела.

Если вдуматься – сущий уродец, думал Поймен.

– Очень обаятельный, – заключила Имармени, возвращая божка его создателю.

Тот посадил Иана в клетку и показал искательнице остальных.

Клетки, в которых жили миниатюрные боги, занимали все пространство у одной из стен мастерской. Завидев гостью, узники зашумели: из-за прутьев забарабанило, заворчало, зашипело…

Имармени отпрянула.

– Не бойся, – сказал Поймен.

На них уставились сотни глаз – добрых и злых, прозрачных и черных, звериных и человеческих. Были здесь и те, кто не нуждался в представлении: веселый бронзовый толстячок, четырехрукая фарфоровая девушка, бородач с бычьими ногами, вырезанный из темно-серого камня, и те, кого Имармени знать не могла.

– Из удачной находки, – рассказывал Поймен, – получается бог, который кой-чего умеет. Главное – понять характер этой находки. Наконечник охотничьей стрелы может стать сердцем богини охоты. Но если это стрела, поразившая человека, это уже для бога войны, а вот и он, лучше береги от него пальцы, он безумный кретин… Завитушка с капители – самое то для бога порядка. Сам не знаю, что он может упорядочить, кроме соломки, которую я ему подстилаю, но тоже неплохо… Некоторые боги нужны людям – хранители, скажем, очага. А некоторые – вообще без надобности. Вот, например, бог бессловесной древности, у него в сердце – окаменелый аммонит. Крутой? Но на черта он людям, я как-то не подумал. Молодой был.

Поймен показал почти всех. Посоветовал только не снимать покрывало с клетки, где дремал солнечный бог.

– Но разве можно держать богов взаперти? – спросила Имармени.

– Можно.

– Бедный бог порядка, – вздохнула искательница. – Он в жизни не разберется, что к чему, в мире, где столько всяких «можно» на тех местах, где раньше было «нельзя». Подслушивать, кстати, тоже теперь можно?

Имармени подошла к двери и громко постучала.

Дверь распахнула хозяйка дома.

Поймен каждый раз изумлялся тому, как меркнут прочие в присутствии его женщины. Имармени – тощая, коренастая, взъерошенная – будто потускнела. Крупная, статная хозяйка склонялась над ней, как над ребенком.

Несколько лет назад Лита, первая красавица округи, просто пришла к Поймену. И они просто зажили вдвоем – лучший искатель и лучшая женщина. Все говорили, что Поймену повезло. А он и не возражал. С годами волоокая Лита становилась все краше, а их жилище все уютнее.

Одна беда: Лита мечтала уехать туда, где было бы «лучше». А Поймен никак не мог объяснить ей, что такого места нет.

– Я здесь живу, – ничуть не смутившись, сообщила Лита, – я не подслушиваю, я слышу. А слышу я, что тебе не нравятся наши боги.

Простота и прямота. Как Поймен ценил эти качества в своей женщине! Как здорово они могли задеть тех, кто не привык к самому надежному: простым формам и прямым линиям.

– Поймен делает чудеса, – продолжала Лита, – они нравятся людям. Он богат. Мы богаты. А ты что умеешь?

– Драться, – предупредила Имармени.