Книга Рассказы 39. Тени демиургов, страница 39 – Сергей Пономарев, Юлия Рей, Мария Юлюгина, и др.

Твари не могут просто так появиться в городе. Им нужен тот, кто откроет дверь. Проводник.

Двери открываются по-разному. Бестии Зазеркалья проходят по Грани, когда та открыта, а дверь не заперта – по глупости, забывчивости или злонамеренно.

Для тварей Бездны дорогу прокладывают проклятья – достаточно в сердцах пожелать другому зла. Многие люди, не умея сдержать негатива, эмоциями и словом открывают дверь тварям Бездны.

Но хуже всех – Древние Твари. Древним отворяют двери намерение и кровь. Жертва. Человеческие страдания и смерти. Война – любая война – открывает дорогу тварям. Всем. Когда отворяются Врата крови, через них проходят не только те, кого призвали, но и множество мелких бестий. Те, которым не так и легко проникнуть в Срединный план. Врата крови пронизывают все планы насквозь, от Верхних Миров до Бездны, куда не заглядываем даже мы, коты.

Вернувшись на обитый серым плюшем диван у окна в нашем светлом пентхаусе, я улегся и тут же приподнял одно ухо. За запыленным окном проревели полицейские сирены. За что только Элиз платит этой так называемой уборщице? Мою лежанку она стирает один раз в неделю. Один! А платят ей, между прочим, за три. Не говоря уже о том, что, когда она в последний раз вытирала пыль с моей когтеточки, умудрилась содрать шнур со столбика. Испортила! – мою! – когтеточку! За что я исполосовал ее рабочие туфли. Пожалуй, на этот раз нужно будет пометить пальто. Пусть учится стирать, лентяйка.

Трельяж изрядно тряхнуло, и это мигом выбило меня из благодушных мыслей. Зеркала зазвенели, и я завел самый короткий из известных мне запирающих мотивов. Неужели я не закрыл Грань? Быть того не может. Я давно не мелкий котенок, чтобы совершать такие глупые ошибки.

Вспрыгнув на трельяж, я, не прекращая песни, три раза провел хвостом по черным створкам с изображением роз. Призрачные шипы надежно заплели щель между зеркалами. Кто бы ни ломился с Той Стороны, через этозеркало он не пройдет.

С последней нотой запирающего мотива дрожать створки перестали. Однако между шипами каким-то образом протиснулся лоскуток ткани ярко-алого цвета с узором из прихотливо изогнутых фиолетовых линий. Мр-р-рр-фф-ф! Это что за привет из Зазеркалья? Подхватив зубами лоскут, я переместился на свою лежанку и запрятал его между швами. Незачем лишний раз тревожить Элиз всякими странными вещами. Моей подопечной и без того нелегко приходится.

Проснулась. Я прикрыл глаза и сделал вид, что сплю. Сейчас она придет в гостиную, увидит газету, и начнется… Мр-р-ра-а-у-у-фф-ф! У-уа-а-ар-рр!

Стук в двери. Завтрак?

Завтрак. И гостья. Пока стюард в белом смокинге и черной рубашке с белой бабочкой-галстуком накрывает на стол, Элиз общается с пришедшей. Журналистка? К завтраку? Пфф! Зачем Элиз пустила стервятницу с утра пораньше? Общаться с этими перед едой, ну или за едой, – портить себе аппетит.

– Тоник! – Моя подопечная впархивает в салон-гостиную. На ней шелковый, цвета едва-едва распустившейся лаванды пеньюар с темно-синими кружевными вставками. Темные кудри короткого каре неудержимо подпрыгивают при каждом движении. Я, как обычно, любуюсь легким и стремительным, как стрекоза над водой, обликом. Хороша! Будь я здесь человеком… Впрочем, как кот я гораздо лучше.

Тонкие, удивленно-приподнятые в изящном изгибе темные брови сейчас нахмурены, яркие фиалковые глаза огорченно темнеют. Аристократичные длинные пальцы сжимают желтый листок, художественно изодранный моими когтями.