Книга Рассказы 42. Цвета невидимки, страница 32 – Александра Разживина, Даниил Коряк, Дарья Жук, и др.

– Вот как! – присвистнул я.

– Да! Долгое время советские власти хранили этих существв законсервированном виде, после чего их определили в очередное секретное НИИ. Там джиннов тщательнейшим образом изучала советская наука, держа их в ежовых рукавицах. Однако результаты исследований из соображений безопасности не могли быть обнародованы в то время. Между тем у джиннов и джинних налаживался быт, они прониклись духом товарищества и коллективизма. Некоторые из них даже расписывались в районном ЗАГСе и заводили семьи. Но идиллия длилась недолго. В начале девяностых годов сотрудники уничтожили результаты исследований, чтобы те не достались американцам и прочим врагам России, а дабы замести следы джиннов (если у них таковые вообще могут быть), руководство НИИ поместило несколько джинниных семей в чайники из сервизов Ленинградского фарфорового завода 1989 года выпуска и наугад вручило сотрудникам столовой на первое мая. Далее мне предстояли поиски этих сервизов.

– Подождите, – встрял я. – И что, эти сервизы прямо так и стояли все эти годы в сервантах? И джинны ни разу не выходили наружу?

– А вы свой сервиз часто достаете из шкафа?

– Да сто лет не доставали.

– То-то же. А еще джинны оставались в заточении потому, что для их призвания нужно знать специальную последовательность действий; по чайнику нужно четырежды постучать: сверху, снизу, слева, справа, чтобы разбудить джинна, а затем уже потереть сосуд – тогда джинн будет призван.

С каждой минутой я все больше поражался познаниям Евсеича.

– Итак, я смог выйти на двух владельцев сервизов, остальные уже отошли в мир иной. У первой владелицы, бывшей судомойки, я был настроен сразу его выкупить, но она продала сервиз вместе с чайником на блошином рынке еще в девяностые, когда нечего было есть. Затем я бродил по блошиным рынкам и антикварным магазинам, но усилия оказались тщетными. Чайник судомойки уже нельзя было отыскать. Вторым в моем списке значился шеф-повар столовой, мой ровесник. Однако он выкинул чайник за несколько дней до моего появления на пороге – их дом по реновации переселяли, и дети шеф-повара потребовали, чтобы он избавился от лишнего хлама. По счастливой случайности жил он рядом. И мусор выбрасывал тоже рядом.

– А-а-а, вот почему вы в мусорном контейнере тогда копались. Подождите, но вы же не только чайники домой таскали. Всякие шкатулки, книги, статуэтки…

– О, милый мой, чего только люди невыбрасывают.

– А зачем вам это? Вы старьевщик, что ли?

– А это я вам потом расскажу. Я же не только джиннами занимаюсь. Не отвлекайтесь. Так вот, я нашел этот злосчастный чайник и принес его домой. По внешнему виду и серии, указанной на дне, он подходил под описание абсолютно точно. Прежде чем призвать джиннов, я принял все меры предосторожности. Я боялся, что они наделают дел, когда на воле окажутся. Видите ли, вопреки расхожим представлениям именно сосуд, в котором джинны живут, обладает бо́льшими магическими свойствами, чем сами джинны. Джинны – это эманация волшебства. Без лампы они – как розетки без электричества. Сила джиннов, мана, накапливается внутри сосуда и, источаясь по требованию джинна, направляется к нему, а тот уже с ее помощью творит чудеса. Но ману эту можно заблокировать в замкнутом пространстве – достаточно обмазать все дверные проемы, окна и щели помещения удом, то есть смолой агарового дерева, которое джинны просто ненавидят – оно сильно ограничивает их волшебные силы и перемещения: сами они выходить из квартиры могут, но не могут самостоятельно перемещать лампу за ее пределы, да и магия их сильно слабеет.