Онлайн книга «Рассказы 42. Цвета невидимки»
|
Ивовое кресло скрипнуло от резкого движения. Пара малиновок взлетела с липовых веток. – Милорд? – выдохнул невидимка едва слышно. Голос раздался чуть ниже, чем прежде: наверное, слуга сгорбился. – Глаза как белый хлеб! – воскликнул Маркус, еще смеясь. – С миндалем! Я у тебя кто, дорогой? Белоглазая чудь? – М-милорд выглядит чудесно… Маркус прервал эту лесть, резко мотнув головой. Разумеется, он не знает про «белоглазую чудь». Маркус сам про нее вычитал в книге леди де Вержи, увлекавшейся славянскими мифами, и в голове засело это странное выражение… Хвалить красоту Маркуса слуге тоже не пристало – ну, ему ли о таком судить? – так что он либо совсем дурачок, либо с перепугу… Как бы то ни было, лорд Сент-Клэр счел бы совершенно необходимым завершить на этом разговор, да еще угостить наглеца кнутом. Да, а Маркусу отец сказал бы… ничего? Не разговаривал бы с ним до именин… Кулаки почему-то сжались. Что это, в конце концов, за нелепица? Он не волен выбирать, как обращаться со слугой? Голосок внутри подсказывал, что Маркус лукавит, распаляя свое негодование. Маркус оглянулся на дом: в окнах никого. Лорд Сент-Клэр не гуляет долго – он, без сомнения, уже вернулся по другой тропинке. Пропали даже садовые ножницы, которыми высокий невидимка подравнивал лавандовые кусты. Маркус набрал воздуха в грудь и повелел, указывая на второе, пустовавшее ивовое кресло: – Сядь. – Зачем?! – Такой ужас прозвучал в голосе слуги, словно на стуле лежала не подушка в зеленом льняном чехле, а тропическая змея. – Садись. А то, я так слышу, ты там стоишь в каком-то полуприседе. – Если м-милорду угодно… Второе кресло тихо скрипнуло, и край подушки примялся. – А теперь… – начал Маркус и вздрогнул от внезапного звука: на пруду лебедь захлопал крыльями. Успокойся. – А теперь объясни, почему ты сказал про мед и серый хлеб. Не надо выдумывать про белый: он не подходит по цвету. Теперь слуга оказался еще ближе – и было слышно, как он сглотнул. – Когда солнце, то у вас гла-гла-глаза… – Ну? – Они как мед тогда. А если солнце не светит, то… – У меня же не серые глаза. – Хлеб тоже не совсем серый. Голос невидимки почти сошел на нет. Он даже не добавил «милорд»: считал, может быть, что этим дело уже не поправишь. И в самом деле, разговор был совершенно дикий… Но вместе со страхом Маркус ощутил странное удовольствие. Это чувство было похоже на то, когда пускаешь лошадь в галоп. – Хорошенькое у тебя воображение, – рассудил он вслух, словно бы ничего особенного не происходило, – выдумал даже, как будет без солнца… – Я не выдумал, милорд. С вашего позволения. Как это? С тех пор как Маркус вышел в сад, солнце не скрывалось ни на минуту. Хлопковая подкладка жилета нагрелась, и сахарная пудра на круассанах, лежавших в фарфоровом блюдце, превратилась в липкую корочку. – Я ведь вас видел раньше, милорд. – А! Еще одна сомнительная реплика… Хотя, вообще-то, как раз за нее невидимку не упрекнешь. Они не должны давать знать о себе – но никто никогда не говорил о том, чтоб слугам нельзя было смотреть на господ. Для того благородные и рождаются зримыми, чтоб явить миру достоинство и красоту по воле Божьей. И все-таки немного неловко узнать, что кто-то наблюдал за тобой, а ты и ведать не ведал. – И что? – спросил Маркус с нарочитой небрежностью. – Видел что-нибудь интересное? |