Онлайн книга «Рассказы 13. Дорога в никуда»
|
– Этот парень, Стас, что на нее напал, еще долго будет лечиться у психиатров, но его внутренний слом победим. Ему поможет материнская любовь и жена – через несколько лет он найдет девушку, у них родятся двое детей. Порой ему будет трудно, злость и ярость станут прорываться сквозь выстроенные плотины, но он справится с этим внутренним смрадом. Отец… Наркотики уводили его прочь от семьи в иллюзорные миры, смерть этого человека была благом для всех. Если бы он пил, то стал бы распускать руки. – А Наташа?.. – шепотом спросила она. Солнечные зайчики прыгали по туманным стенам. – Ната тоже прожила интересную жизнь, где было место пятеркам, первым шарлоткам с вишней, которые они готовили вместе с мамой, жарким объятиям и глубоким поцелуям… Согласись, жестоко было бы лишить ее всего этого ради спокойствия родственников. Яна не смогла бы ее стереть, никак, хоть особой любви между ними не было. Это ее право оставить все на своих местах. – Удивительно… – Она отбросила с лица седые прядки и вгляделась в едва различимый Янин силуэт. – Какая непонятная штука, эта человеческая жизнь. Телефон на подоконнике разразился ангельской трелью. Она сняла витую трубку. * * * Солнце светит вхолостую, не грея опустевшую землю, небо от этого кажется пустым и таким высоким, что не дотянуться. По кладбищу ползет студеная тишина, петляет между деревянными крестами и черными росчерками ворон, а слабый ветер едва-едва ворошит искусственные выгоревшие цветы. Яна долго плутает, пытаясь отыскать нужную могилу, прежде чем видит сгорбленную спину и маленькие памятники с примощенной напротив кособокой лавкой. Мама дрожит. – Вот так, Митя, мы и живем. Паршивец, бросил меня одну, а я карабкайся, как полоумная… – Привет, мам, – говорит Яна, прерывая ее сбивчивый монолог, и мама вздрагивает от неожиданности. Ее темные глаза в окружении глубоких морщин, ее одутловатое лицо, седой пушок волос и бесцветные тонкие губы… – Яна… – шепчет она, не веря своим глазам. – Яночка! Они обнимаются, словно два чужих человека, случайно встретившиеся возле продуктового магазина. Но мамины руки теплые, даже горячие – они крепко обхватывают дочь и прижимают к себе почти в исступлении, почти в отчаянии, и Яна впервые не выпутывается из маминых объятий, позволяя себе погреться. – Садись, садись… – Мама скользит на самый край лавки, усаживает рядом Яну и все гладит, гладит ее волосы, будто боится вот-вот проснуться. – Я думала, ты никогда больше сюда не приедешь… – Я тоже так думала. Мама подсовывает Яне мутный пластиковый контейнер с кутьей – разваренный рис и до тошноты сладкий изюм, теплые блины, сложенные конвертиками, чищеное вареное яйцо. Яна жует, не обращая внимания на густую тошноту в груди, и кивает невпопад, слушая сбивчивые мамины слова. Она говорит обо всем и сразу: о соседке с третьего этажа, которая ночами не дает всему подъезду спать, о разыгравшемся артрите и забившихся сосудах, о врачихе в поликлинике, об отце… Она говорит об отце дольше всего, вглядывается в Янины глаза и бормочет, будто боится, что дочь не захочет ее слушать, как не слушала об отце никогда в своей жизни. Яна разламывает онемевшими руками безвкусный белок и вгрызается в желток, а остатки стыдливо прячет обратно в контейнер. Каркают вороны. Мама говорит и говорит, шепчет, и звук ее слов вьется в кладбищенском воздухе, застывает льдом вокруг Яны и звенит, словно нескончаемый комариный писк. |