Книга Рассказы 13. Дорога в никуда, страница 59 – Ирина Родионова, Николай Покуш, Константин Гуляев, и др.

Лихо повезло. Знакомый макинтош маячил в сотне шагов от каменного свода. Бродяга старался двигаться быстро, но конные экипажи пугали его, и он раз за разом увязал в придорожной грязи. Теперь Лихо окончательно уверился, что это никакой не сыщик, а неудачник, может истратившийся студент, может крестьянин, который решил поймать счастье в столице, но нашел лишь нужду.

«Ловко же тебе удалось всех провести!» – скривил губы Лихо.

Он нащупал в кармане кастет и несколько раз подкинул его. Знакомая тяжесть придала уверенности, и в одном из тех мест, где газовые фонари сгоняют сумрак в плотные сгустки, Лихо бросил свои салазки. Он встал на ноги, удивился, как легко азарт погони вернул ему былую силу, и зашагал, практически не таясь. И когда Лихо вынырнул из мрака на очередной пятачок света, совершенно ясно осознал, что никогда не вернется ни за салазками, ни за шапкой, которую в суматохе оставил на площади, ни к прежней жизни.

«Сначала в Ямские бани! Привести себя в порядок… С деньгами все можно! Одеться как барин и документы справить… Затем в Москву! Златоглавую посмотреть, покутить… А там и в Баден-Баден!» Вдохновение переполняло Лихо. Он даже с некоторой любовью стал поглядывать в сторону жертвы.

«Если бы не малахольный, – размышлял Лихо, – может, и просидел бы на площади, пока от чахотки не помер или настоящим калекой не стал. А так – словно воскрес, прости Господи!»

Теперь их разделяло не больше двадцати саженей. Порывистый ветер дул в лицо и прятал от незнакомца все признаки присутствия Лихо. За все время преследования бродяга ни разу не оглянулся и лишь однажды остановился, чтобы вытряхнуть снег из ботинок. Казалось, юнец так поглощен гнетущими мыслями, что, положи Лихо ему на плечо руку, тот не сразу найдет это событие примечательным.

Бедолага несколько раз сворачивал не туда. Затем возвращался, растерянный и смущенный, но даже в такие моменты темнота надежно прятала Лихо от его взгляда. Они миновали зажиточные кварталы и с каждым аршином все больше увязали в таких трущобах, где и лютые собаки не искали поживы. Лишь шаги редких прохожих составляли им компанию, да взрывали тишину горластые извозчики, что гнали в ночь взмыленных ахеронов.

Лихо не торопился. Ему нравилась эта прогулка. Нравилось шагать в полный рост, не прятаться и не скоморошничать. Он чувствовал себя зверем, которого выпустили из клетки и который вдруг осознал, что еще достаточно силен, чтобы гнать добычу сколько захочет. Он бил хлопья снега кастетом, а когда подзаборная собака заходилась в лае, вторил ей и хохотал от удовольствия. Лихо наслаждался.

Их променад закончился где-то в районе Сенного рынка. Лихо на мгновение отвлекся, справляя нужду, а когда вновь посмотрел вперед, жертвы уже не было. Он ошарашенно огляделся, заметил прореху в деревянном заборе и поспешил к ней. Взгляд побирушки метнулся по свежей борозде в снегу, споткнулся о покосившийся дом, увяз в темных окнах-глазницах, и легкое разочарование коснулось Лихо. Его веселью подходил конец.

Лихо положил свинец в карман, протиснулся в щель и быстро преодолел расстояние до входной двери. Здесь задержался, не доверяя гнилому дереву, не желая выдавать присутствия раньше времени, и лишь когда тяжелая поступь лошади да шорох саней вступили с ним в сговор, прошмыгнул по короткому коридору. В конце прохода Лихо придушил дыхание рукавом пальто и осторожно заглянул в комнату.