Книга «Морская ведьма», страница 179 – Алистер Маклин

Смех, слезы и любовь всегда гуляют рука об руку. Стелла и Ники целовались с совершенно неанглийской непринужденностью. Весь мир принял бы их за пару молодоженов.

Во всяком случае для меня они такими и были.

Второй год войны, самый мрачный год за всю историю Британии, неуклонно приближался к своему мрачному завершению. Ноябрь 1940-го. Позади остались долгие мучительные месяцы лишений и страданий, сокрушительное поражение, потеря наших последних союзников в Европе, бессмысленное разрушение наших городов, гибель тысяч мирных граждан и постоянная угроза вторжения безжалостного и непримиримого врага, целью которого было уничтожение нашей страны как единого целого, как нации.

Правда, сокрушительное поражение отошло в прошлое, пусть даже и недавнее. Непобедимые танковые дивизии Гитлера вымели нас из Европы, и только чудо спасло оставшихся в живых и помогло им добраться до пустынных пляжей Дюнкерка. Крушение Франции также давно стало свершившимся фактом, и теперь мы точно знали, что остались одни.

Но Битва за Британию все еще продолжалась. Ночь за ночью, в долгие часы октябрьской и ноябрьской тьмы, тяжелые бомбардировщики люфтваффе, числом примерно в две сотни, пролетали над нашими портами и городами и без разбора сбрасывали свой смертоносный груз на доки, фабрики и жилые дома – но преимущественно на жилые дома. И угроза вторжения, начало давно ожидаемой операции «Морской лев», оставалась нависшей опасностью, которая могла в любой час дня или ночи обернуться реальной катастрофой.

В этот темный час Британия оказалась в положении осажденного гарнизона, остатков почти разбитой на поле боя армии, укрывшихся за стенами и запертыми воротами. Но осажденный гарнизон может пасть, что неизбежно случается, если страх и отчаяние подрывают волю к жизни или если постоянное истощение ослабляет защитников до такой степени, что дальнейшее сопротивление становится физически невозможным. Но чаще и вернее всего к капитуляции склоняют голод и нужда.

На первый взгляд, бояться было нечего. Непокорность вспыхнула, как пламя, и народ Британии был готов следовать призыву Черчилля сражаться за каждый пляж, улицу и поселок, вооружившись пиками, дубинками и самодельными зажигательными бомбами. Но лишения и страдания – дело совсем другое.

Выбор был прост: добыть продовольствие или умереть. Нам требовалось сырье, металлы, химикаты для производства танков и оружия для наших безоружных армий; топливо для кораблей, охраняющих берега, для фабрик, заводов и электростанций, для наших «харрикейнов» и «спитфайров», которые были единственной силой, стоявшей между нами и бомбардировщиками люфтваффе.

Продукты питания, топливо и многие виды сырья, необходимые для осажденного гарнизона, приходилось импортировать, и путь их доставки был только один – морем. Гарнизон без надежды на помощь, мы полностью зависели от торговых судов, единственного оставшегося спасательного каната, связывающего нас с миром. Но спасательный канат можно перерезать. Немцы знали это так же хорошо, как и все остальные.

Они не жалели сил, чтобы раз и навсегда перерезать пути сообщения. Диверсии в иностранных портах, атаки бомбардировщиков с воздуха и подводных лодок в море – они использовали все средства, какие только были в их распоряжении. Но в то время самым эффективным оружием были рейдеры – тяжелые крейсера и «карманные линкоры», большие быстрые и мощные суда, остановить которые могли только линкоры. Атака вооруженного рейдера на беззащитный конвой означала неизбежную и безжалостную бойню – так, например, тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер» сумел менее чем за час пустить на дно одиннадцать торговых судов.