Книга «Морская ведьма», страница 185 – Алистер Маклин

– Ты так рассуждаешь, будто сам с восточного берега, – хмуро заметил Гласс. – Согласись, люди они неприветливые, держатся особняком.

Я промолчал. Знал, что он не прав, но знал и то, что переубедить его не смогу. А еще я знал, что́ на самом деле раздражает лорда Гласса и остальных. Тэллоны, безусловно, были лучшими рыбаками в Инвергласе. В деревне они прожили всего шесть месяцев и уже вылавливали вдвое больше, чем большинство тех, кто прожил здесь и рыбачил в этих водах всю свою жизнь. Понятно, что те семь шкиперов, которые ходили на лодках Гласса и делили прибыль с ним пополам, были недовольны. Когда после неудачного дня они стояли, угрюмые и молчаливые, на причале, наблюдая, как из переполненных корзин «Джинни» сыплется на весы пятнистая треска и серебристо-голубая скумбрия, их это раздражало.

Но сказать это все Глассу я не мог, а он думал, что раз я молчу, то сказать в их защиту мне нечего. И теперь он сменил тему разговора, но отступил от нее только на шаг.

– Маири ведь часто здесь бывает?

– Как лодки приходят, так она здесь. А так обычно на заливе пропадает. Всегда с красками. Способная у тебя девочка, Дункан.

– Да, она такая. – Лорд Гласс позволил себе горделивую улыбку, но тут же вспомнил, кто он такой. – А с молодым Тэллоном она видится часто?

– Время от времени. – Мне было не по себе от его расспросов. – Когда он не работает.

– И ты, конечно, понятия не имеешь, о чем они говорят?

– Вообще-то, имею. – Я почувствовал себя увереннее. – Всегда об одном и том же. О живописи. Слышал на днях. Молодой Тэллон говорил ей, как важно все видеть – линии, глубину, тени и, прежде всего, цвет. Указывал на что-то – на деревню, бухту, небо – и просил описать, что она видит. Думаю, он ей помогает.

– Да что он, черт возьми, понимает в живописи? – фыркнул Гласс. – Невежа, юнец, никогда и нигде…

– Да откуда ты знаешь… – сердито перебил я, но за спиной у Гласса был шестидесятилетний жизненный опыт, и кое в чем он разбирался.

– Извини, Том, извини, давай не будем ссориться из-за ерунды. Но мне все равно это не нравится. Больно уж далеко все зашло. Надо это прекратить.

– Для Маири безопаснее здесь, чем у залива. Если прилив…

– Там с ней всегда Макартур. – (Макартур был его шофером.) – Ничего с ней не случится. Увидимся на следующей неделе, Том.

Он ушел, забрав с собой Маири, а я задумался о Тэллонах. Они действительно были странной парой, отец и сын. Всегда вместе – Джон, отец, широкоплечий, с седой бородой и нерабочей ногой, болтающейся между костылями, и Майкл, сын, на полголовы выше отца, с длинными блондинистыми волосами и какими-то чудными, мечтательными блеклыми голубыми глазами.

Они всегда были вместе – всегда. Вместе выходили в море, чинили снасти или просто копались на огороде за небольшим домиком, который снимали на холме. Они были неразлучны, как сиамские близнецы. Они трудились не покладая рук, держались друг друга, и, конечно, в городе их недолюбливали. То есть до той ночи Черного шторма.

Черный шторм. Буря разразилась ранним вечером в июле, в день ярмарки в Глазго, и в тот день Инверглас как будто весь вымер. В Далбрите, что за заливом, в семи или восьми милях отсюда, это был главный день в году – большой праздник с представлениями и танцами едва ли не до утра. Все, кто мог, были там.