Книга В пасти «тигра», страница 92 – Александр Тамоников

– Не стреляйте, не стреляйте! – подняв руки еще выше, крикнул старший группы, который уже стоял на твердой земле.

К нему подскочил Титов и, замахнувшись прикладом, чтобы напугать, забрал у него оружие.

К упавшему Корейцеву подбежали Швалев и Дмитрук, которые были ближе всего к своему товарищу.

– Живой! – крикнул Шубину Дмитрук. – Повезло, чертяке. Этот гад его в плечо ранил, и то навылет.

Корейцева тут же перевязали.

– Надо уходить, – скомандовал Шубин. – Немца берем с собой. После с ним разберемся. Мартинсон, – подозвал он к себе маленького силача, – бери его на себя. Следи, чтобы он не утонул по дороге. – Он посмотрел на раненого Корейцева. – Ты как? Сможешь сам идти?

– Дойду, – ответил красноармеец.

– Пойдешь в середине цепочки, – кивнул Шубин. – Замыкающим будет Титов.

Болото прошли на удивление быстро, правда, один раз все же пришлось всем остановиться. Пленный немец, поскользнувшись на кочке, упал в болото и чуть не ушел в воду с головой, но Мартинсон, вовремя схватив немца за шиворот, легко, как пушинку, потянул на себя и поставил на ноги.

– Смотри под ноги, – проговорил он густым басом и этим поверг немца в ступор. Мало того что у коротышки была необыкновенная сила, так еще и густой бас. – Чего смотришь? Евреев никогда не видел? Топай давай, – подтолкнул немца Мартинсон.

– Юде? – Теперь только немец рассмотрел своего спасителя.

Удивленно оглядываясь, медленно и осторожно ступая с кочки на кочку, пленный пошагал вперед.

– Юде? – не понял Мартинсон.

– Это он, Сема, удивляется, что ты – еврей и его, немца, спас, – усмехнулся идущий перед фрицем Швалев. – Фашисты – они ведь кого больше всего ненавидят? Вас, евреев. Считают вас нелюдями, не способными тонко чувствовать и глубоко мыслить. Вот и уничтожают. А тут такое дело – еврей немца из болота достает…

– Глупый народ, – немного помолчав и, по всей видимости, поразмыслив над словами товарища, констатировал Мартинсон. – По мне хоть немец, хоть еврей, хоть украинец или француз какой – все едино создание Божие. И жить одинаково хочет.

– Это тебе все едино, – заметил Титов, который шел за Мартинсоном, – а немцу, может, и нет. Он себя пупом земли считает. Белая кость, так сказать. Арийская раса!

– Знаем мы эту белую кость, – ворчливо ответил Мартинсон. – Много их в Гражданскую войну таких вот было. И куда все подевались?

– Вестимо куда, – рассмеялся Швалев. – В гниющем болоте собственной надменности и самоуверенности потонули. И этих, – он кивнул в сторону немца, – та же самая участь ждет.

В штабе бригады их так быстро не ждали и потому удивились, что, вернувшись, они с собой привели еще и пленного.

– Где ты их, Шубин, берешь? – покрутил недоуменно головой Архипов. – Такое впечатление, что они сами, добровольно к тебе в руки идут. Как грибы собираешь.

Глеб промолчал. Да и что он мог ответить? Он и сам не совсем понимал, почему ему так везет в разведке. А ведь такая везучесть на войне редко когда добром заканчивается. Вот и Глеб всегда внутренне был наготове к любым неожиданным поворотам судьбы. Возможно, именно эта внутренняя готовность не только спасала ему жизнь, но и служила неким притягивающим его везучесть фактором.

Пленный немец оказался весьма словоохотливым и сразу же выложил все, что знал о готовящемся немцами наступлении. Шубин едва успевал переводить его слова Архипову.