Книга В пасти «тигра», страница 95 – Александр Тамоников

– Давай, лейтенант, попробуй. Скажи, что позарез надо. А я пока пойду к Оськину и договорюсь с ним, пусть нас на своем танке подбросит до начала лощины.

Радиста Шубину хотя и неохотно, но дали.

– Как от сердца отрываю, – сказал Архипов Лисицыну, отправляя с ним одного из штабных радистов. – Скажи Шубину, чтобы, как только заварушка начнется, мне его в целости и сохранности вернул. Понял?

Лисицын передал слова полковника Глебу, и тот заверил его, что ничего плохого с радистом не случится.

– Мне ведь с ним оборону на передке не держать. Вернется ваш радист живым и невредимым.

На танке Александра Оськина добрались до места, где машину младшего лейтенанта должны были замаскировать до начала наступления немцев.

– Место для прицельной стрельбы просто отличное, – заметил Глеб.

– Да, вся дорога отсюда просматривается, а меня, кроме кустов, еще и сено прикрывать будет. Пока немцы сообразят, что к чему, я парочку танков точно остановить успею.

– Смотри, слишком не увлекайся, – рассмеялся Шубин. – А то говорят, что ты бываешь очень уж горяч во время боя.

– Есть такое, – усмехнулся Оськин. – Я бы и остался на этой позиции, но приказано сразу после выстрелов отходить. Так что куда деваться – вернусь. Приказ есть приказ.

Глеб договорился с младшим лейтенантом, что в случае, если вдруг немцы решат провести разведку на этом участке и он, Глеб, их заметит, то обязательно сообщит об этом Оськину на его рацию.

– Думаешь, захотят проверить дорогу? – встревожился Оськин.

– Не знаю, – честно ответил Шубин. – Но соломки нам подстелить не мешало бы.

Глеб направился по полю в сторону околицы Огледува. Выбрал удобную позицию за кустарником вблизи дороги и решил оттуда наблюдать за дорогой и окружающей местностью. Ночь была прохладной и темной, и только вспышки от артиллерийской канонады, словно грохочущие молнии, прорезали черноту ночи. Углядеть что-либо в бинокль было делом бесполезным, да и услышать из-за рокота стрельбы тоже ничего было нельзя, поэтому Глеб решил оставить радиста и попробовать подойти как можно ближе к вражеским позициям.

– Подготовь рацию для передачи и жди меня. Если немцы что-то задумают, я вернусь и сообщу. А если нет, то… В общем, там будет видно. Жди.

– И долго ждать? – поинтересовался радист. – У меня приказ вернуться к семи утра.

– Вот и жди до половины седьмого, – сказал Глеб и пополз вперед, к деревьям, за которыми, как он подозревал, вполне уже могли находиться немецкие части, готовящиеся к утреннему контрнаступлению.

Его ожидания оправдались в полной мере. Едва он достиг опушки, как услышал голоса. По всей видимости, переговаривалась охрана. Глеб прислушался к разговору, но ничего интересного из того, что он смог разобрать из отрывочно доносившихся до него слов, он для себя не узнал. Это был обычный треп немецких солдат накануне наступления.

Шубин решил, что если в течение двух-трех часов ничего не изменится, то он вернется к месту, где оставил радиста, и будет, как и предполагал ранее, наблюдать за дорогой оттуда.

Канонада то утихала, то снова набирала силу. Время, как обычно в таких случаях, когда надо было ждать каких-то значимых событий, текло медленно. Но вот в какой-то момент Глеб уловил среди деревьев непонятную покамест активность, а затем и звуки мотора. Солдаты охраны замолчали – должно быть, и они услышали то же самое.