Онлайн книга «Искатель, 2006 № 11»
|
Гоша уже не ходил взад-вперед в ежеминутном ожидании победы, а, экономя силы, сидел рядом с Мотиным, тупо наблюдая за роботами, согнувшимися около двери, и за бесконечно летящими снопами искр. Искры гасли на лету, гасли, касаясь сырого пола, но им на смену летели мириады новых, новых, новых… Кажется, оба незаметно задремали, провалившись в то пограничное состояние между явью и навью, когда потусторонние образы еще не заполняют мозг, но детали реального мира уже стираются, исчезают, гасятся — и момента, когда лопнул последний миллиметр упрямого металла, когда толстая плита стала падать, они не увидели, очнувшись только в следующий миг, когда дверь рухнула, с грохотом припечаталась всеми своими сотнями кило о пол. Мотин и Гоша встали и, словно лунатики, молча, без восторгов и криков прошли мимо роботов, в руках которых довывали, снижая обороты, горячие вонючие циркулярки. Прошли по двери, обходя участки, дымящиеся густо-багровым. Прошли еще один длинный и узкий коридорчик, и, только когда оказалось, что дверь, выводящая в «зал-развязку», почему-то легкомысленно приоткрыта, Гоша очнулся и, оглянувшись, позвал роботов. Последующие часы слились в одну темную однотонную ленту, время без событий. Они брели в окружении позвякивающих и погромыхивающих роботов, спускались по лестницам, пандусам, блуждали в узких закоулках, поднимались на новые ярусы. Подземелья казались бесконечными, и не верилось, что весь этот гигантский муравейник появился за какие-то пятьдесят-семьдесят лет. Казалось, что люди просто спустились в вечные гномовские копи и захватили их, перестроив по своему усмотрению. Путешествие представлялось вечным, и Гоша с Мотиным даже не сразу поняли, где очутились, когда шедший первым робот распахнул очередную металлическую дверь и они вошли в зал, где в беспорядке стояли столы и стеллажи, шкафы и контейнеры. Это тоже была свалка, такая же, как свалка роботов, такая же, как десятки свалок, что они видели на своем пути. Только здесь повсюду лежали книги, подшивки газет и журналов, стояли компьютеры, валялись ворохи компакт-дисков. 25. В пачке оставалась одна сигарета, ее берегли так же, как набитый информацией рюкзак Мотина, а раскурили, только выйдя на поверхность. Один из роботов легонько запалил паяльную лампу, и Гоша прикурил. На дворе был поздний вечер, почти ночь, и моросил дождик — то ли тот же самый, то ли новый. Они сидели под навесом из неровного штабеля бетонных плит, которые так и не стали стеной здания. Прямо перед ними раскинулось темное поле, за которым виднелись силуэты гаражей, а дальше — многоэтажки Апрелевки. Свалки, скрывавшей низинку с Машиной, видно не было. От первой же затяжки закружилась голова. Мотин откинулся на бугристый бетон, закрыл глаза. — Понимаешь, Боря, — сказал Гоша, словно продолжая только что прервавшийся разговор, — относись ко всему этому проще. Ты сейчас вот сидишь и мучаешься по поводу этого сучонка Роксы и Гайки, который вроде бы лучше, но все равно сучонок. Ах, что с ними будет!.. А ты вспомни, когда у себя на даче сидел, ты очень мучился по поводу Бангладеш? — При чем тут Бангладеш? — спросил Мотин. Он сделал еще одну затяжку и тут же передал сигарету Гоше — слишком неприятно закрутило в животе. Не хватало еще, чтобы вывернуло наизнанку… |