Книга Искатель, 2006 № 11, страница 91 – Журнал «Искатель», Андрей Кожухов, Ян Разливинский, и др.

Они подволокли «старика» поближе к наддверной лампе и вернулись за еще одним.

— Этого, головастого, не берем, — оценивающе сказал Мотин. — Это точно кентавр. А в кентаврах по полтонны весу. Не вытащим. Давай вон того, субтильного.

Через полчаса перед дверьми лежало восемь тел — словно трупы, приготовленные похоронной командой для предания земле. Только им предстояло пройти совсем противоположный процесс.

У некоторых роботов на бедре обнаружились «бардачки». Одни были пусты, в других нашлись отвертки, тестеры, еще что-то, назначение чего Мотин пока не знал. Разложив инструментарий по правую руку, Мотин завис над первым роботом. Гоша устроился было рядом, но Мотин смуро посмотрел на приятеля — не мешайся. Наверное, в первый раз за все время после их встречи Гоша послушался, отошел и сел туда, где раньше сидел Мотин. Гоша, конечно, был головастый мужчина, но он специализировался на материях, имевших мало общего с грубыми железяками. Программирование — это да, тут он был ассом. Но для того чтобы взяться за программирование, нужно было вначале набрать хороших тел.

— Мотин… Боря, ты же не думаешь, что я… такая сволочь?

— Не думаю, — рассеяно подтвердил Мотин, подкручивая киберу узкую четырехпалую ладонь к запястью.

— Это хорошо, Боря. У нас, Боря, просто нет выбора. Вот ты же не хочешь всем этим заниматься, верно? И будь твоя воля, ты бы сразу переложил все это на кого-нибудь еще, верно? Но переложить-то не на кого, Боря. Мыс тобой только двое в этой упряжке. И, кстати, если все у нас получится, мы тоже будем наказаны забвением: никто не будет знать, кто их спас. Не будет вторжения — не будет и повода для славы… Хм… — вдруг ухмыльнулся чему-то Гоша.

— Гоша, давай про «получится» пока не говорить, — ворчливо заметил Мотин. — Помоги, оттащим вот этого и вот этого — они точно сдохли.

И Гоша опять без лишних слов подчинился.

Через час из восьми роботов осталось четыре. К ним добавили еще восемь, и опять Мотин ползал от одного распростертого тела к другому, что-то вынимая из одного и вставляя в другое, соединяя клеммы, спаивая схемы, перетягивая упругий пластик мышц и стыкуя шестерни там, где конечности были металлическими.

Еще через полтора часа под светильником лежало десять тел: девять из железа и пластика и одно из плоти и крови. Мотин повернул к Гоше бледное, покрытое блестящей пленочкой грязного пота лицо:

— Я отдохну пять минут, а потом мы возьмемся за программирование, хорошо?

Гоша кивнул. Он откинулся на завал, пристроил голову поудобнее на чьем-то гнутом пластиковом плече, торчащем из кучи и закрыл глаза.

23.

Очнулся он резко, словно кто дернул за веревочку — даже сердце защемило. В зале ничего не изменилось. Все так же клубилась где-то в вышине темная муть, так же скудно светила лампа над дверью. Мотин, чуть приоткрыв рот и тихонько похрапывая, спал, прижавшись к бочкообразному корпусу крайнего кибера.

Гоша посмотрел на часы. Светящиеся стрелки «Роллекса» сошлись на двенадцати. С того момента, как они оказались взаперти, минуло уже больше шести часов.

Гоша облизал пересохшие губы, с трудом сглотнул. Ясненько, нужно поскорее выбираться отсюда… Без еды они какое-то время протянут, а вот без воды — вряд ли. Поскольку то, что просачивалось через камень и изредка капало на пол, едва ли можно было пить.