Книга Крест княгини Тенишевой, страница 23 – Людмила Горелик

— Однако он упоминается в дневнике Базанкур среди других передаваемых предметов — и это тоже доказательство. — быстро вставил Муркин. — Она там пишет в дневнике, что крестом Рерих заинтересовался! То есть даже выделяет этот крест из других экспонатов, отдельно его описывает.

— Я знаком с дневником Ольги Базанкур! — кивнул Петр Алексеевич. — В нем много личного. Эта женщина далеко не всегда объективна! И судить мы должны не по личному дневнику неблагодарной журналистки, а все же по официальному документу. В данном случае это список переданных в музей предметов. В списке этого креста нет! — Кружков говорил четко и уверенно, как на заседаниях попечительского совета своей нефтяной компании. Не послушаться его было нельзя, а весь его вид говорил о необходимости закончить пустой разговор.

Однако музейные работники упрямы. И мягкая с виду Волохова предпочла не заметить недовольство хозяина кабинета.

— Простите, Петр Алексеевич, насчет неблагодарности — вопрос сложный, — произнесла она. — Давайте не будем сейчас углубляться в психологию и поговорим, собственно, о судьбе экспоната. Скорее всего, Мария Клавдиевна решила оставить крест себе. Поэтому его и нет в списках. Однако первоначально он был предназначен именно для коллекции: фото креста в папке документов Базанкур хранится среди фотографий коллекционных предметов. И сейчас, когда крест возвращен, было бы естественно поместить его в музей. Возможно, вы не вполне понимаете, какой печальной была судьба музея «Русская старина»! Музей был разграблен уже через пять лет после своего открытия. Сейчас мы собираем его вновь и очень дорожим каждым артефактом. –

Она смотрела почти умоляюще, ее спутника, второго музейщика, это, по-видимому, раздражало. Он хуже Волоховой умел скрывать свои чувства, и бизнесмен ему явно не нравился.

— Как коллекционер вы должны сочувствовать Тенишевой и стараться выполнить ее волю. — опять вмешался Муркин. Смотрел он по-прежнему зло, хотя уже съел бутерброд с икрой и должен был подобреть. — А Мария Клавдиевна хотела передать крест музею! Музею, а не церкви!

Кружков вздохнул.

— Ну, говорить о ее намерениях теперь трудно. Таисия Кирилловна, — он опять повернулся к Волоховой; в отличие от Муркина она казалась ему адекватной. — Я понимаю желание музейных работников приумножить коллекцию. Но у церкви свои права. Если рассуждать о правах, то первоначально крест принадлежал церкви и был у нее выкуплен Тенишевой, но в музей не передан. Кто знает, — может, она хотела церкви вернуть?

Кружков уже жалел, что принял непрошеных гостей. Он устал от этого бессмысленного разговора. Сегодня вечером он улетал по делам своей фирмы в Сургут, и еще не все бумаги были готовы для поездки. Ему было чем заняться помимо этих глупых и ни к чему не ведущих разборок. С документами, касающимися его канадской находки, он, конечно, познакомится поближе, однако потом, после возвращения. Муркин его раздражал. Он знал этот тип людей, говорить с такими не только тяжело, но и бесполезно. Желая завершить разговор в свою пользу, Петр Алексеевич прибегнул к софистике. Последнюю фразу, про желание княгини возвратить крест в епархию, он ввернул просто так, отлично понимая, что предположение сомнительно. Как и ожидалось, оно окончательно деморализовало и вывело из себя собеседника, однако его реакция оказалась слишком бурной. Муркин буквально взвился.