Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 103 – Макс Ганин

— Зато теперь у тебя точно в ближайшие пять лет свиданок не будет, пока жену не освободят, — заключил Григорий и похлопал Василия по плечу. — Жадность порождает бедность! А в твоем случае — еще и срок конский в придачу.

— Согласен, — грустно ответил Вася и опустил голову.

Кормежка в ЛИУ-7 сильно обрадовала. После тройки, где на первое и второе была капуста, причем было абсолютно неразличимо, где суп, а где гарнир, тут подавали котлеты — рыбные и мясные — и сосиски, в разнообразных супах плавали куски мяса, на завтрак полагались творог и яйца, а на ужин предлагали свежее молоко из ближайшего колхоза — прямо из-под коровы. На гарнир — разные каши, вплоть до гречневой, и картофельное пюре. Ну, а про местные компоты и кисели можно было слагать легенды. Колония эта была лечебной, и питание было соответствующим. А самое главное, заместитель начальника колонии — армянин по национальности — оказался очень приличным человеком, не позволявшим воровать ни себе, ни подчиненным. Поэтому у зэков на столе было все то, что привозили с базы и поставляли подрядчики, а также благодарные фермеры в качестве бартера за оказанные услуги по ремонту их техники.

Промышленная зона тут была вдвое меньше, чем в ИК-3. Здесь тоже был швейный цех, примерно тех же размеров, что и на трешке, большое производство пластиковых окон с современным западным оборудованием, теплицы с овощами и большой ангар со слесарными мастерскими по ремонту автотехники, выполняющими заказы разной сложности — от шиномонтажа до стапельных работ и ремонта двигателей. Рабочих редких специальностей выискивали по разным зонам и переманивали на семерку под предлогом сладких коврижек и обещая досрочное освобождение. И правда, хорошие специалисты получали высокую зарплату и по протекции администрации проходили суды «на ура». К примеру, на швейке хороший закройщик или швея мог зарабатывать до двадцати пяти тысяч в месяц, на производстве окон средняя зарплата была около двадцати, а у механиков иногда доходила до пятидесяти. Поэтому такой симбиоз работающих зэков и администрации приносил выгоду обеим непримиримым по идее группам.

На работу выходило больше девяноста процентов контингента, причем некоторые цеха трудились в две смены: дневную и ночную. Внутри жилой части зоны оставались в основном завхозы с дневальными, работники, обслуживающие внутренние территории, и ученики школы, которых здесь было не так много. Возраст школьников варьировался от восемнадцати до пятидесяти пяти лет: несмотря на известный во всем мире высокий уровень российского образования, в деревнях еще встречались малограмотные люди с тремя-четырьмя классами за спиной, поэтому в колониях таких с удовольствием обучали и даже доводили до получения аттестата о среднем образовании.

Несмотря на всю красноту лагеря, на жесткость завхозов и активистов, избивающих провинившихся по любому поводу для острастки остальных, завышенные требования по режиму со стороны администрации, лютость дубаков, любящих за разные легкие провинности ставить на вахте у стенки враскоряку, или, как они называли, в позе паучка, и бить резиновыми дубинками по спине и заднице, большинство сидельцев даже не думали отсюда уезжать и, наоборот, заезжая на Тамбовский централ по второму-третьему разу за новые преступления, просили отправить их в ЛИУ-7.