Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 132 – Макс Ганин

На Гришином курсе в профтехучилище при ЛИУ-7 училось всего пять человек. Тополев там сдружился с Павлом Вечеровским — бывшим врачом из города Котовска Тамбовской области. Они были одного возраста, одних взглядов на жизнь и приверженцы одних жизненных ценностей. Павел получил шесть лет общего режима за свою профессиональную деятельность. Он пожалел свою клиентку-наркоманку и выписал ей сильнодействующий препарат, но оказалось, что она выполняла задание полиции: посещала его несколько дней и общалась с ним под контролем в ходе оперативно-розыскных мероприятий. В итоге за подделку рецептов и по трем эпизодам статьи 228 он получил срок, запрет на работу по профессии и уехал на зону. Но Павел не опустил руки, не сдался и за два года борьбы в судах различных инстанций доказал, что это была провокация со стороны полиции. Скинули ему, правда, немного — всего десять месяцев, зато вернули право заниматься врачебной практикой после освобождения. За то, что он бился с системой и победил, его лишили права на УДО. Он пять раз подавал в местный суд ходатайства об условно-досрочном освобождении, но всегда получал отказы, даже за двадцать восемь дней до окончания срока получил формулировку «не до конца исправился». Павел был полон желания подавать иски со свободы на реабилитацию и моральный ущерб, хотя и понимал, что это малоперспективно и придется уезжать из области, так как система ему этого точно не простит.

Убираться в ПТУ ходил обиженный по имени Егор. Валентин сам нашел его на зоне и как завхоз устроил к себе на работу. Он получал официальную зарплату, ништяки от Демченко и, самое главное, мог всю первую половину дня чувствовать себя человеком вдали от своего отряда и жизни изгоя. Валя, узнав его историю от Медведя — завхоза девятого пресс-отряда, решил обязательно помочь ему и забрал к себе на промку.

Егор до ареста был состоятельным сельским жителем: имел сеть собственных магазинов в окрестных деревнях и несколько торговых точек на рынке. Как водится, успех и богатство ударили в голову: завел любовницу. Жена узнала и выгнала из дома. Напился. Первый раз в жизни ушел в запой и допился до белой горячки. В этом состоянии выбрался во двор. Думая, что он на речке, разделся догола и стал так ходить, потом бросился на березу в полной уверенности, что это его жена, и принялся обнимать ее в порывах нежности и любви. Прохожие и дети, вместо того чтобы вызвать скорую помощь, снимали весь этот спектакль на камеры мобильников и выкладывали в сеть. Его арестовали. Во время следствия полицейские предложили сделку: он переписывает на их подконтрольных лиц весь свой бизнес взамен на условный срок или закрытие дела. Егор отказался, уверенный в своей невиновности и справедливости суда. В камере по распоряжению следователя его опустили и загнали в обиженку. На суде прокурор требовал для него по статьям 132 (мужеложство, лесбиянство или иные действия сексуального характера) и 135 (развратные действия без применения насилия в отношении лица, которое не достигло возраста совершеннолетия) шестнадцати лет лишения свободы в лагере строго режима. Но судья оказался приличным человеком и дал ниже низкого — восемь лет, прекрасно понимая, что Егор невиновен.

Когда Тополев изучил его документы и предложил свою юридическую помощь, увидев реальную возможность снизить срок либо, дойдя до Верховного суда, попробовать отменить приговор, получил категоричный отказ. Егор очень боялся, что апелляция или кассация могут только ухудшить его положение, а с восемью годами он уже как-то смирился и не желал мечтать о лучшем, тем более жена к нему вернулась и даже рвалась приехать на длительное свидание. Но и тут он возражал, переживая, что если она узнает о его статусе обиженного на зоне, то снова бросит его.