Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 188 – Макс Ганин

— Не было, Ваша честь! Я впервые услышал, что у меня есть выговоры, приехав в ИК-3 на карантин.

— Так, ладно… Угу… Интересно… Почему вы были уволены с работы из швейного цеха третьей колонии в феврале 2016 года?

— В связи с отъездом в ЛИУ-7, — не совсем честно ответил Гриша.

— Ладно… Вижу, что вы были трудоустроены уборщиком в лечебно-исправительной колонии, вижу вашу роспись за нарушение периметра локального участка в сентябре пятнадцатого в ИК-3 — и ни слова, ни строчки в вашем личном деле о поощрениях.

— Как же так, Ваша честь? Я лично расписывался за них у начальника отряда. Одно было за отличную учебу в ПТУ и проведение концерта для учителей школы седьмой колонии, а второе — за пять концертов, в том числе с видеозаписью для Москвы и ФСИН.

— Ничего нет! Пусто… — сказала Желтова и еще раз перелистала дело.

Гриша вспомнил слова Ушастого, что он пожалеет об отказе заплатить семьдесят тысяч за УДО.

Было видно: судья ищет поводы, чтобы отпустить Тополева, но не находит их в достаточном количестве. Заседание продолжалось уже сорок пять минут вместо обычных пятнадцати.

— Григорий Викторович, расскажите мне, пожалуйста, в подробностях о полученных вами взысканиях, — попросила Желтова.

— Про три взыскания с Бутырки я вам уже говорил: даже не знал об их существовании. Единственное объяснение их появления, которое я могу дать, — это месть оперативного сотрудника Владимира Клименко, который вымогал у меня миллион рублей за нахождение в камере с телевизором и холодильником, а я ему отказал. За это, видимо, он и нарисовал мне выговоры. Что касается взыскания в ИК-3 за создание синагоги, то я уже писал в прокуратуру и уполномоченному по правам человека по этому поводу и требовал снять с меня это взыскание, наложенное незаконно, но воз и ныне там. Я хочу еще добавить про поощрения: вчера у меня состоялось судебное заседание в Тамбовском областном суде по апелляции, и там два мои поощрения были подтверждены! Почему их нет в личном деле сегодня, я не знаю, но считаю это подозрительным и прошу вас разобраться.

— Вот тут ваш потерпевший прислал свое возражение по поводу вашего досрочного освобождения. Пишет, что вы не возмещаете ему ущерб, причиненный в результате вашей преступной деятельности, и поэтому требует не отпускать вас до конца срока. Что скажете?

— Вчера моим бесплатным адвокатом в Тамбовском областном суде была женщина — бывший следователь следственного комитета Москвы. Она подтвердила мои подозрения насчет Южакова, рассказав, что тот был ее подследственным и является крупным мошенником и негодяем. Поэтому сложно сказать, кто у кого похитил деньги преступным путем. Я считаю, что он у моей компании!

— Исполнительный лист в колонии имеется? — спросила Желтова у представителя ИК-3.

— Никак нет! — четко ответил отрядник.

— Суд удаляется в совещательную комнату для принятия решения, — произнесла Желтова, встала и скрылась за дверью.

Она вернулась только через двадцать минут и зачитала решение об отказе в удовлетворении ходатайства Тополева о замене ему неотбытой части наказания более мягким видом наказания — например, обязательными работами.

Конечно, Гриша был готов к такому исходу и сильно бы не переживал, если бы не отсутствие информации о поощрениях в его деле, потому что с этой новой вводной погибали все его планы на дальнейшие судебные процессы и возможность уйти домой раньше назначенного судом срока. Да и после такого открытого и очень профессионального судебного процесса, проведенного Желтовой, желания писать апелляционную жалобу даже не возникало, а наоборот, хотелось выразить ей благодарность через председателя суда за принципиальность, человеческое отношение, профессионализм и реальное желание разобраться в сути дела, а также за неформальное отношение к процессу, в отличие от многих других судей.