Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 6 – Макс Ганин

— Да, конечно, заметил! Очень красиво, — отреагировал Гриша.

— Жена ко мне на свидание длительное приезжала в июне — тоже Космос устроил — и привезла саженцы, луковицы, семена, лопатки, грабли и прочие хозяйственные инструменты. Она их отдала оперативнику до захода на свидание, а тот уже пронес в лагерь и передал на склад, откуда я их и получаю. Мне за это зарплату платят и даже обещали поощрения и поддержку колонии при подаче на УДО. Но это только через год произойдет, а пока занимаюсь любимым делом — садоводством.

— А кто такой этот Космос? Не первый раз о нем слышу, — поинтересовался Гриша.

— Коля — человек в лагере известный! Когда я приехал, он был завхозом нашего отряда. Потом, когда привезли Сережу Пудальцова, его перевели в медсанчасть на аналогичную должность. А на его место поставили это недоразумение — Женю. Имя-то какое у него? Не мужское и не женское — ну прям точно для него!

— Не нравится вам, как я погляжу, Соболев? — весело прокомментировал слова Леонидыча Гриша.

— Он трус и подлец! Избавь вас Бог иметь с ним хоть какие-то дела! Он предаст вас и не побрезгует. Ему наказали на вахте ремонт в бараке доделать — крыша совсем прохудилась и течет в дождливую погоду. Так вот он свои кровные тратить не хочет и пытается с мужиков деньги собрать. Вам он еще не предлагал свои небесплатные услуги?

— Еще нет.

— Ну вот увидите, очень скоро предложит. Не вздумайте соглашаться! А то деньги возьмет, а обещание не выполнит. Станете напоминать — сдаст вас операм или подведет под взыскание, а то и под ШИЗО. Был у нас уже такой прецедент… Хорошо, что Коля вовремя вмешался и спас парня.

— Спасибо вам большое, Алексей Леонидович, за предупреждение! Буду начеку, — поблагодарил его Гриша.

Леонидыч оказался прав: буквально через несколько дней Евгений пригласил Гришу на разговор. Сразу после утренней проверки Соболев подозвал к себе Васю и Тополева и попросил написать заявления на имя начальника колонии о желании выйти на работу и просьбой предоставить рабочее место. Затем завхоз отпустил Василия и предложил Грише прогуляться на природе.

— Я слышал, что у тебя был большой бизнес в аэропорту Шереметьево. Я почему спрашиваю… — не дожидаясь ответа Тополева, продолжил Женя. — Я просто сам занимался почти тем же, что и ты, только в Домодедово. Бизнес шикарный, конечно! Только, как оказалось, политически неверный. Как только Каменщика[3]решили подвинуть, то первым делом ударили по его команде. Так я и попал под раздачу. Против меня как директора компании завели уголовное дело по мошенничеству. Якобы моя фирма необоснованно завышала тарифы за услуги, предоставляемые аэропорту, чем ввела менеджмент Домодедово в заблуждение и обманным путем причинила убытки в размере тридцать восемь миллионов рублей. А ты сам знаешь, как эти тарифы формируются! Тебя вызывают на ковер и говорят: «Значит, за буксировку будешь брать столько, а за подачу трапа — столько. И каждый месяц десять процентов наличкой вынь да положь!» Таким образом, с десяток уголовных дел завели. У Каменщика бизнес частично отжали, а вот мне семерку дали. Так что ты еще легко отделался со своей трешкой!

— Во-первых, я сижу не за Шереметьево, — безапелляционно строгим тоном ответил Гриша. — А во-вторых, что значит «легко»? Пять пуль в мотоцикл и три — в меня. Слава Богу, что я в защите был и только рука сильно пострадала. Потом два года в розыске по надуманному уголовному делу, из них год — по больницам и госпиталям, затем — вынужденная эмиграция в Израиль, чтобы пулю уже в голову не получить. Я только через четыре года я смог спокойно обратно в Москву вернуться. Это ты называешь «легко отделался»?