Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 67 – Макс Ганин

После обеда Гриша обратил внимание, что его сосед Алик демонстративно отложил шитье курток для российских спецподразделений и достал из пакета камуфляжную ткань. Заметив недоумевающий взгляд Тополева, Алик пояснил: Хозяйка принес с утра свой зимний китель, попросил перешить подкладку и сделать внутренние скрытые карманы.

— Я же говорил, что Алик у нас звезда! — пояснил тихо подошедший Киба. — Он всем офицерам форму подшивает. За это имеет всяческие преференции.

— Я, между прочим, два плана в день делаю, а получаю так же, как все! — резко ответил Алик с обидой в голосе.

— А я что? Я ничего… Молчу! — посмеиваясь, сказал Киба. — Я же говорю: звезда!

На следующий день Григория вызвали с работы на вахту расписаться в приказе о приеме на работу. Там стояли Матрешка и Батон.

— Тебя что, на промку выпустили? — с явным удивлением спросил Тополева завхоз клуба.

— Что, Батон? — вдруг вместо Гриши вопросом на вопрос ответил Матрешка. — Попали вы с Коляном и Женьком? Наш Валера наплевал на вас всех вместе взятых и вывел пацана на работу, а вы все без бабла остались, — и громко засмеялся.

Батон развернулся и ушел.

Работа на швейке была увлекательной, но при этом и тяжелой. За неделю Григорий освоил все операции по шитью форменной одежды, начиная от карманов на машинке и заканчивая полной сборкой куртки на оверлоке. Каждый день, кроме выходных, с восьми утра все работяги собирались на плацу перед вахтой, около половины девятого стартовала процедура проверки явки на работу, внешний осмотр одежды и личных вещей. В девять часов все уже должны были находиться на своих рабочих местах и выполнять поставленный бугром на этот день план. С двенадцати до часу был обеденный перерыв с обязательным посещением столовой. После чего до вечерней проверки в шестнадцать часов все снова включались в производственный процесс для выполнения плана. С половины пятого и до половины седьмого был уже более легкий режим работы: если план еще не был выполнен, то работа продолжалась, если выполнен. можно было заниматься своими делами, не покидая рабочее место и цех.

На швейке ребята в основном подрабатывали за сигареты, подшивая арестантские робы, набивали зимние куртки дополнительными слоями синтепона, так как заводская «начинка» совсем не справлялась с защитой в холода. На продажу шили не только форму, но и наволочки, пододеяльники, даже шапки. Потому как всё, что поступало со склада, было ужасного качества: быстро рвалось или тлело от частой стирки. Те работники, кому дополнительные заработки были не нужны или у кого подшиваться для себя не было желания, ходили мыться или стирали. Словом, заняты все равно были все. Сережа Пудальцов в основном читал художественную литературу, а Киба — книги по закройке и шитью.

Каждый вечер возвращаясь в барак, Гриша с трудом дожидался команды «отбой», чтобы лечь на свою шконку и провалиться в сон до самого утра. Первые недели были особенно трудными: после года безделья тяжелый физический труд давался непросто. Тополев довольно быстро понял, почему рабочая часть отряда менее активна, чем те, кто сидит в бараке целыми днями. Это было особенно заметно по выходным. Работающие арестанты свое свободное время тратили на стирку, чтение книг, ведение переписки с судами и общение с родными по стационарному телефону, висящему на стене. Остальные предпочитали настольные игры, футбол на улице и просмотр телевизора.