Книга Гипноз, страница 56 – Макс Ганин

– Прошу заранее простить меня за следующий вопрос, Оксана, но мне, как врачу, ваш откровенный ответ на него просто необходим. У вас близость с мужем уже была после его возвращения?

– Да… Вчера ночью… – немного стыдливо ответила Оксана. – Но я бы назвала это не близостью, а сексом.

– Я понимаю, о чем вы говорите, но хотел бы услышать это именно от вас, – пытливо всматриваясь в женские глаза, сказал Келидзе.

– Это больше походило на справление нужды, чем на акт любви. Я понятно изъясняюсь?

– Абсолютно. Картина вырисовывается потихоньку. Да, кстати, вы не в курсе, где он жил эти десять дней в Шатуре?

– В больничной палате еще вместе с пятью пациентами.

– Его точно в психиатрическую больницу не возили или в камере больше суток не держали?

– Нет! А почему вы спрашиваете?

– Просто если это было, то шансов на восстановление памяти будет гораздо меньше. Это необъяснимо, но, по моему богатому опыту, именно так и происходит.

– Нет, он точно в палате лежал. Я была там с ним. Мы вещи его забирали и документы для оформления подвозили. Его там все называли Олегом.

– Почему Олегом? – заинтересовался профессор.

– Он такое имя себе выбрал сам.

– Это имя связано с кем-то из ваших родственников или друзей?

– Да! У нас сын Олег и близкий друг семьи тоже Олег, – пояснила Оксана.

– Мне ваша свекровь сказала, что вы живете в разных домах, поэтому относительно поведения Григория в домашних условиях лучше поинтересоваться у вас. Это так?

– Да. Гриша сам построил этот дом рядом с родительским и очень его любит. Мы там живем впятером – дети и еще няня.

– Екатерина Алексеевна сказала, что он спросил, где у вас тут туалет. Так?

– Да. Он вообще дом не вспомнил. Пришлось ему экскурсию устраивать.

– А зубную щетку он какую выбрал, когда умывался? – прищурившись, спросил Келидзе.

– Он с собой из Шатуры привез и щетку, и пасту, и только ими чистит зубы. Положил их отдельно, в сторонке от нашего стакана, а когда я поставила его щетку утром в стакан, вечером заметила, что он ее оттуда вытащил и положил отдельно. А про полотенце спросил у меня, каким ему можно пользоваться.

– Значит, он Олег?! А как он на свое имя реагирует?

– Как на чужое. Не сразу. А когда я сына зову, он сразу оборачивается или подходит ко мне.

– А как вы его нашли в Шатуре-то? Его по телевизору показывали, что ли?

– Да, показывали, но только по местному шатурскому. И после этого показа каждый день приезжали разные женщины и пытались в нем опознать своих сыновей или мужей. Поэтому, скорее всего, он так настороженно и ко мне отнесся, когда увидел.

– Очень интересно… – задумчиво произнес доктор.

– А! Вот еще! Ему гипноз делали в Шатуре. Местная врач-психотерапевт. После этого сеанса и вылезли некоторые подробности его биографии, и милиция смогла сделать рассылку по компаниям в Шереметьеве. Так ко мне на факс и попала ориентировка по нему, и я позвонила, мне дали услышать его, и я его по голосу опознала.

– А это еще интереснее! – заерзав на стуле и явно встрепенувшись, отреагировал Келидзе. – И что же он под гипнозом сказал?

– Он сказал, что живет на улице Горького – он там жил в детстве и юности, вспомнил про свою школу рядом с домом и про то, что из окна его кабинета виден большой глобус. У него действительно окна офиса на Садовом кольце выходят на Новый Арбат, и видна реклама «Аэрофлота». Ну, видели наверняка! Большой земной шар крутится, а маленький самолет как будто летит вокруг него.