Книга Гипноз, страница 67 – Макс Ганин

– А где твой охранник? – спрашивал его профессор, продолжая гипнотизировать взглядом.

– Не знаю, – отвечал Гриша.

– Обернись! – приказал Зураб Ильич. – Что видишь?

– Моя машина отъезжает.

– А охранника видишь?

– Да. Он сидит на переднем пассажирском сидении.

– А почему он уехал, а не пошел с тобой?

– Не знаю… Я видел, что он вышел вместе со мной, но потом развернулся и сел обратно в автомобиль.

– Иди дальше! Что видишь?

– Красное! Красное!!! – вдруг закричал Гриша и потерял сознание.

Через неделю после визита к Раппоте Оксане позвонил следователь из Черемушкинской межрайонной прокуратуры Чернышов и попросил приехать к нему на допрос. Видимо, документы фельдъегерской почтой ходят по Москве так же небыстро, как и обычной, поэтому ждать вызова пришлось долго.

В небольшом двухэтажном здании из красного кирпича в тихих дворах Профсоюзной улицы, в маленьком кабинете недалеко от входа, работал Семен Михайлович – старший следователь по особо важным делам. Ему было чуть больше сорока, но выглядел он гораздо старше своих лет. Молодой помощник Денис и прикомандированный к специально созданной следственной группе по делу о расследовании похищения человека оперативный сотрудник местного отдела внутренних дел капитан милиции Дмитрий Пронякин сидели за столом у Чернышова и ждали потерпевшего и его родственников для допроса. Папка с делом лежала открытой, и они с большим интересом изучали многочисленные документы, подшитые в ней. Допросы свидетелей из Шатуры, показания водителя и охранника, фото– и видеоматериалы с камер наружного наблюдения, а самое главное, благодаря чему и было принято непростое решение о возбуждении уголовного дела – докладная записка начальника управления по борьбе с организованной преступностью с Шаболовки. Именно эта бумага заставила руководителя районной прокуратуры вызвать своего самого опытного следователя и поручить ему разобраться во всем этом загадочном происшествии.

Конечно же, первым желанием прокурорских было написать «отказное»7, дабы не связываться и не плодить «висяки» по особо тяжким преступлениям. Однако нажим со стороны руководства был так велик, что пришлось заводить дело и бросать на него лучшие кадры.

Оксана, Гриша, Богдан и Екатерина приехали к прокуратуре вовремя. После очередной капельницы и сеанса гипноза, который и в этот раз привел к болезненным ощущениям, Григорий с нетерпением ждал встречи со следователем по нескольким причинам. Во-первых, благодаря прекрасному к нему отношению полицейских в Шатуре, он с удовольствием воспринимал возможность общения с любым представителем правоохранительных органов, а во-вторых, незнакомые люди и неизвестные присутственные места были интересны и манили возможностью расширения кругозора и в качестве наполнения скудного досуга.

Когда четверо гостей зашли в каморку Чернышова, там стало чересчур тесно и слишком многолюдно, поэтому старший следователь попросил своего помощника пройти с Григорием и его отчимом в другой кабинет и там снять показания, а сам вместе с оперативником решил подробно допросить женщин. Он хотел сперва выслушать жену и мать, которые, как он понял, были более эмоциональны, чем мужская часть их семьи. Более того, следователь решил, что первый допрос потерпевшего должен провести именно Денис, потому что он был ближе всего по возрасту к Грише: сможет лучше понять своего сверстника и вызвать его на доверительный разговор, что благотворно отразится на следствии в целом. И он не ошибся. Денис прекрасно справился со своей задачей, довольно быстро заставил Тополева думать, что большего друга, чем он, у него нет и быть не может. Это позволило Денису во время допроса перепрыгивать с темы на тему, неожиданно задавать каверзные вопросы, провоцируя потерпевшего на возможную ошибку, но, не достигнув желаемого результата, переходить к основному предмету обсуждения. Расспросив в подробностях о злоключениях Григория в Шатуре, а также о перспективах лечения в «Сербского», Денис напечатал протокол и дал потерпевшему расписаться.