Книга Гипноз, страница 74 – Макс Ганин

На следующий день Гриша и Зураб Ильич продвинулись в воспоминаниях еще дальше. Немного увеличив силу гипнотического воздействия, профессор выяснил, что Тополева долго везли на автомобиле, затем вытащили и положили на каталку, заткнув рот кляпом, накрыли белой простыней и завезли в какое-то здание. Внутри в большой светлой комнате с белой плиткой на стенах его положили на кушетку и привязали ремнями конечности. В кабинете было трое мужчин. Их лица закрывали медицинские маски, а волосы – белые шапочки. На всех троих были надеты белые халаты. Один из них, по видимости, был врачом и хозяином данного кабинета. Как показалось Григорию, мужчины были молодыми – не старше сорока лет.

Дальнейшее пришлось вытягивать из блокирующего воспоминания мозга целую неделю. Каждое мгновение, каждое действие в той злополучной комнате удавалось вспомнить Григорию ценой огромного труда и адской боли. Приходилось прерывать сеансы, колоть пациенту успокоительное и сыворотки против боли. Келидзе даже собирался переключиться на другие темы, видя, как страдает Гриша, но тот сам попросил продолжать, несмотря на все свои мучения.

Выяснилось, что молодые люди в белых халатах требовали от Тополева выдать информацию о счетах оффшорных компаний в заграничных банках и хотели получить доступ к ним. Григорий отказывался говорить, тогда доктор внимательно осмотрел его конечности и приказал помощникам перевернуть его на живот, после чего чем-то довольно болезненным уколол в районе подколенной ямки. Его бросило сначала в жар, потом стало жутко холодно и затрясло. Они продолжали задавать вопросы про счета и деньги, но Гриша твердил про себя лишь одну фразу: «Забыть! Все забыть!» Затем у него стремительно начался астматический приступ, он закашлялся, стал тяжело дышать и задыхаться. Доктор приказал немедленно остановить допрос, нашел у себя в шкафу нужный препарат и ввел его шприцем снова в то же место под коленкой. Гриша снова потерял сознание. Очнулся он от того, что его бьют по щекам. Доктор еще раз осмотрел его и сделал вывод, что сегодня продолжать бесполезно и надо везти его на ночлег в дом, а завтра утром снова колоть коктейль и продолжать допрос. После этого Тополева вывезли на каталке во двор и снова засунули связанным в микроавтобус. Ему было так плохо, что он не мог пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы закричать или хоть как-то обратить на себя внимание.

Профессор сделал вывод, что первый заградительный барьер с красным платьем был профессионально установлен той гипнотизершей-красавицей, которая, кстати, могла таковой и не оказаться. Она, скорее всего, внушила Григорию свой образ и наложила блокирующее действие на его память, чтобы тот ни при каких обстоятельствах не мог ее вспомнить. «Не на того попала! – подумал Зураб Ильич. – И не таких видали! Она, конечно же, женщина незаурядная и в чем-то талантливая, но до меня ей далеко. Я в вопросах психиатрии и психологии мастодонт. А эти… научатся гипнозу и давай деньги зарабатывать на криминале, а мне потом работы невпроворот… А вот второй барьер, через который мне пришлось пробиваться больше недели, видимо, установил сам Гриша, – проговорил про себя Келидзе. – Наверное, он убедил самого себя забыть все и вся, чтобы не выдать врагам так необходимую им информацию. Укол, конечно же, тоже был катализатором для амнезии, но основным стало самоубеждение! По-видимому, кололи они ему так называемую „сыворотку правды“ – „Пентотал“ или „Скополамин“, поэтому лаборатория и отказалась выдавать развернутые результаты анализов крови. Пусть с этим прокуратура разбирается! Моя задача – парню память вернуть. Я так полагаю, что теперь дело должно пойти быстрее. Причину амнезии, как мне кажется, я обнаружил и частично устранил, теперь, будем надеяться, ничего больше мешать нам не должно».