Книга Приват для Крутого, страница 145 – Екатерина Ромеро

Смотрю в его глаза. Гранитные, темные, суровые. Не верит. Нет доверия больше у нас даже на йоту.

– А я не знаю, может, ты шитая уже трижды была. А, Воробушек, какой твой настоящий список жертв, лярва?

– Я тебе не лярва никакая! – всхлипываю, но уже поздно. Он взбешен,и между нами оголенный ток, сердитое пламя.

– Да, девочка. Ты просто тварь.

Крутой говорит это на абсолютном серьезе, и я не выдерживаю.

Замахиваюсь и влепляю ему пощечину. Хлесткую, сильную, на какую только способна, но это оказывается ошибкой. Льву не нравится, когда его дергают за усы.

– А-а!

Крутой мгновенно хватает меня за шею, буквально отрывая от земли, и набрасывает себе на плечо.

– Пусти, ненавижу! Нет!

Я колочу его по крепкой спине, но Савелий слишком силен, мои удары для него не больнее комариных укусов.

Он заносит меня на второй этаж, затаскивает в душ и включает воду. Я сопротивляюсь, брыкаюсь, хоть это и бесполезно.

– Не трогай меня, НЕТ!

– Я сказал принять душ! Еще раз ослушаешься – будет больно.

Спорить нет смысла, я уже знаю, что Савелий умеет делать больно, потому принимаю душ, стараясь не мочить повязку, и быстро согреваюсь в теплой воде. После этого вроде расслабляюсь, хотя, скорее, у меня просто нет сил воевать с ним больше.

Закутываюсь в полотенце. Влажные светлые волосы спадают по плечам. Синяки уже сходят, но внутри все просто горит, пылает. Буду противиться – лев снова оставит на мне отметины, уже не соберут.

Я должна быть сильной. Ну же, амазонка, проснись! Нельзя показывать слабость, не то он сломает меня до основания, растопчет, точно цветок.

Вхожу в спальню. Савелий сидит на кресле, широко расставив крепкие ноги. В одних только брюках, сверкает черный кожаный ремень. Широкие плечи, подтянутый торс, крепкие руки, строгий взгляд.

Шикарный он по-мужски, как хищник, а они всегда красивые. Чтобы жертва немного обомлела перед тем, как зверь ее сожрет.

«Я никогда не любила до него», – мелькает в голове. Более того, я любила только Савелия. И что теперь? Что мне с этим делать?

Я уже для него не любимая, а он… кто он для меня? Враг, бандит, палач? Когда это все закончится? Но, пожалуй, я хочу, чтобы это сделал Крутой. И никто больше.

– Пришла все-таки.

– А у меня был выбор?

– Выбор есть всегда, девочка. Я могу выебать свою продажную птичку ласково или грубо. Как ты выбираешь?

– А есть третий вариант?

– Есть. Трахнуть тебя пистолетом. Уверен, ты заценишь.

– Не надо. Не надо пистолетом, – говорю тихо, а Крутой только усмехается, кивает на кровать:

– Легла.

Снова в эту же позу на живот. Раньше мне она нравилась, а теперь не вызывает ничего, кроме страха. Я боюсь его. Его самого, его голоса, строгого взгляда и прикосновений. Но групповой расправы боюсь больше, потому подчиняясь, да и противница из меня сейчас так себе. Крутой пальцем меня толкнет, и я упаду.

Никакой больше нежности, не заслужила, хотя Савва умеет быть нежным. И ласковым, и любящим тоже. Это все у нас было, он обучал меня, я получила с ним свой первый сексуальный опыт, и он у нас был прекрасным. Все могло быть иначе, если бы я изначально ему не врала.

Утыкаюсь лицом в подушку, стараюсь выключить чувства. Когда жертва безвольная и тихая, хищнику обычно быстро надоедает ее терзать.

Слышу, как Савелий подходит, как прогибается матрас под его весом. Думаю, сейчас будет больно, но Крутой только молча обнимает меня, прижимая к себе. Мы молчим. Мы в войне, и нет у нас спасения.