Книга Приват для Крутого, страница 198 – Екатерина Ромеро

Там не было никакой жестокости, Крутой эту куклу то и дело носил на руках. Даша то, Даша се, я же сам видел, как он ею дорожит, он любил ее, и видно, что она тоже.

А теперь у них просто обожженные угли, равнина и все на хрен разбито.

Я понятия не имею, что будет, когда Крутой узнает правду, это ведь рано или поздно случится, Даша не могла быть предательницей одна.

Возможно, если бы Фари был жив, он бы собрал все это в кучу, но его больше нет, и без этого звена Прайд шатает. И если внутри яблока есть червь, оно все равно прогниет, поможет только ампутация.

Жаль ли мне Савелия? Да, но он сам во всем виноват. После всего я видел, как Даша шарахается от него.Там уже ничего не цветет. Поросло колючими шипами.

Могу только надеяться, что хотя бы после этого огнестрела Савелий не будет больше жестить, ведь никакие профессора тогда ему не помогут.

И есть еще кое-что важное: Крутой тогда Дашу при всех своих бандосах, хм, наказал. Это существенно меняет дело, потому что он ее опустил в своем же круге ниже плинтуса и показал, что она больше для него ничто.

Это всегда будет между ними. Такое не прощается, и я понятия не имею, как они теперь будут общаться.

Возможно, накажи он Дашу сам, без лишних глаз, еще был бы шанс, но теперь Савелий сам себя загнал в тупик.

Ни он простить не может, ни тем более Даша. Это не пальчик порезать. То, что Крутой тогда с ней сделал, да и сейчас тоже. То, как сильно Даша предала Савелия – и к чему это привело.

Ну такое не прощается, если кратко, и, к сожалению или к счастью, Даша не Ангелина. Нет у нее того, что было в Линке к Бакирову, там просто любовь сумасшедшая и всепрощающая, а здесь чувства, едва зародившись, обернулись ненавистью.

***

Возможно, скажи я ему правду изначально, все было бы иначе, но теперь поздно гадать.

Мы разбили все светлое, что между нами было. Остались одни лишь осколки, на которые мы теперь то и дело натыкаемся босиком.

Вздрагиваю, когда Савелий подходит и пододвигает тумбочку, а после берет мою руку и втыкает обратно капельницу в катетер.

Не двигаюсь, не шевелюсь, я робею. Да, теперь так, я не могу иначе.

Сжимаюсь вся, думаю, он сейчас ударит меня, но нет.

– Посмотри на меня, Даша.

Крутой наклоняется ко мне, и я улавливаю запах его парфюма. Я бы хотела плюнуть на все и просто сейчас вцепиться в его шею, обнять, разрыдаться и умолять о прощении, но прекрасно понимаю, что я вообще не в том положении, чтобы даже просить. У меня нет никаких прав, и дышу я еще только потому, что Крутой почему-то этого хочет.

Распахиваю шире глаза, встречаюсь с его строгим взглядом.

– Почему тогда ты вернулась за мной?

Он напротив и смотрит просто как сканер.

– Я не хотела, чтобы тебе было снова больно.

Мой ответ честный. Не знаю, как он отреагирует. Вижу только, что Савелий напрягся весь и поставил руки по обе стороны от меня.

Не дышу даже. Если захочет – ударит, но Савелий зарывается огромной рукой в мои волосы и осторожно притягивает к себе. Не целует, нет, это больше похоже на то, каклев утыкается мордой в самку, обозначая территорию.

Мы молчим, слышно лишь наше взаимное тяжелое дыхание. Одно, пожалуй, уже на двоих.

– Между нами теперь будет только честность. Ты мне больше ни о чем не врешь, никогда и ни за что. Только правда, поняла?

– Да, – отвечаю тихо, чувствую, как Савелий колет щетиной мою щеку, трется об нее. Не целует. Нельзя. И я тоже. Не могу просто.