Книга Приват для Крутого, страница 229 – Екатерина Ромеро

Я думал, будет как-то проще. Да, я уже был женат, я все это проходил, но это было тяжело морально, ведь моя невеста замуж не хотела. Даша вообще ни хрена не хочет, кроме как найти сестру, и будь ее воля, она бы уже давно свалила куда-то в закат. От меня подальше.

Воробей трясется, когда мы уже приезжаем домой. Вся бледная и такая слабая, что кажется: только пальцем ее тронь – упадет.

Она еще не восстановилась после ранения. Не столько физически, сколько морально, и мне так хочется просто сгрести ее в объятия и сказать, что все будет хорошо, но я не могу.

Я, блядь, не могу просто, какой-то сам уже деревянный, ведь никакой гарантии, что все будет хорошо, у нас нет. Более того, я понятия не имею, где ее сестра, жива ли она. И, судя по тому, сколько времени уже прошло, шансы нато, что мы найдем хоть в каком-то виде Алису, минимальные.

Что тогда будет, я не знаю. Все стало просто слишком, и нет пути назад. Видел бы Фари, что теперь с нами стало, посмеялся бы, но я остался один, и я всеми силами пытаюсь удержать наше хрупкое равновесие, и, конечно, это не прощение.

Я не простил ее, и Даша, бесспорно, чувствует то же самое. Мы женились в состоянии холодной войны, вот только это уже неважно. Важно то, что она моя жена и я принял это решение, она моя.

Бледная, исхудавшая, но все такая же красивая. Даша трясется, когда мы остаемся одни. Моя ласковая предательница, я бы мог ее ненавидеть и дальше, но не делаю этого. Не сегодня, не сейчас и не тогда, когда она смотрит на меня загнанным зверем.

Даша была сухой и абсолютно деревянной. Это было сложно, я хотел ее, внизу все напряглось, но видел, что она прямо ждет этой боли, чтобы потом обвинить меня.

Нет, девочка, не так, не сегодня. Я не знаю, что на меня нашло, но я набросился на нее и стал вылизывать, Мне хотелось понять, насколько мы поломанные, и да, это было сложно.

Даша противилась и специально оттягивала, не трогала меня, терпела, но я не отпускал ее. Я бы мучил ее до утра, но она вскоре сдалась. Запищала, задергалась, а после вернулась, и я увидел, что снова ревет.

Первая брачная ночь в жопу, хотя что меня удивляет и рассчитывал ли я на нежность невесты? Хуй там, ни хрена не вышло.

Наши взаимные ночи давно прошли, а те, что были после ее предательства, иначе, как адом, я назвать не могу.

И хуже всего то, что теперь Воробей ждет того же, тогда как меня уже тошнит от самого себя, и я порой жалею, что не убил Дашу.

Это было бы проще, чем мучить ее, сука, я не могу простить. Что угодно, кто угодно, он она ударила по самому больному. По Прайду, по Фари, по моей сестре и матери. Даша виновата, она врала мне в лицо. Она выбрала свои приоритеты, в которых меня не было. И Фари тоже не было, и Брандо.

Даша все это делала ради сестры. Могу ли я винить ее в этом? Скорее нет, чем да, но сам факт того, что она тогда могла НЕ сдавать, где стоят машины, и признаться мне, но все равно сдала, просто режет без ножа, это больно. Меня, сука, должны были грохнуть. Она и меня не пожалела.

Я понятия не имею, каким будет этот брак. Он уже начался хуево, а дальше только хуже.

Воробей повернулась на бок. Ее плечислегка вздрагивали, я понял, что она ревет. Снова.

Слов не нашлось, мне самому уже выть хотелось, не так я представлял себе первую брачную ночь. Я, блядь, вообще ее никак не представлял.